Не единственная

А вот в ее глазах трепещет огонек тревоги.

Анабель уже не кажется мне такой страшной, как прежде. И уверенности в ней поубавилось.

– Что ты сказала Дариону?"

"Этот вопрос не застает меня врасплох, потому что легенду для Анабель я подготовила заранее, воспользовавшись ее любезным предложением и когда-то прочитанным фэнтези.

– Поскользнулась, упала, очнулась в твоей кровати и в твоем теле. О прошлом ничего не помню.

– И что, он поверил? – она недоверчиво прищуривается.

Я невозмутимо пожимаю плечами.

– Нет, конечно. Но вопросов не задает, его, видимо, мое прошлое не интересует.

В какой-то мере это чистейшая правда.

– Я же говорила! – восклицает она. – Ему плевать на тебя! Кто ты, откуда – его не волнует. Главное, чтобы ты родила этого гхаррового наследника! В этом все дарги! Женщины им нужны, только чтобы рожать этих…

Она резко замолкает и проглатывает последние слова. А я решаю умолчать о том, что этой ночью Дарион ночевал отдельно.

Анабель кидает взгляд мне за спину.

– Вижу, вы уже не в Лемминкейре.

– Да, только что прибыли в Дардаас.

– Я знаю, где это. Рилия с тобой?

– Нет, Дарион решил, что в крепости служанка мне не понадобится.

– Плохо… – она на секунду задумывается. – Сколько раз ты пила отвар?

– Четыре.

– Маловато, конечно… ну ладно.

– Для чего маловато?

– Чтобы выяснить, беременная ты или нет. Я не собиралась ждать, пока у тебя начнутся женские дни.

– А теперь?

– А теперь у меня нет выбора, – бурчит она зло. – Ну, раз ты жива и здорова, то я пошла спать. А то всю ночь глаз не сомкнула.

– Никак переживала за меня?

«Сестрица», – едва не сорвалось с губ.

– Конечно, переживала! – Анабель стреляет глазами куда-то вбок, в сторону входной двери. – Если с тобой там что-то случится, я тут застряну!

Я делаю вид, что не заметила ни ее нервного взгляда, ни лихорадочно вспыхнувших щек. Но сразу перевожу разговор на другую тему:

– Как мой сын?

– Спит, что ему сделается.

– Я хочу увидеть его.

– Мы же договорились… – недовольно начинает она, но я перебиваю.

– Обстоятельства изменились. Дарион знает, что я самозванка. Ты же не хочешь, чтобы я рассказала ему о нашем секрете?

Она бледнеет, но тут же берет себя в руки.

– Если ты это сделаешь, то никогда не увидишь сына!

А вот это она зря.

Печать на груди отзывается ледяным холодом. Из нее выстреливают странные нити – невидимые глазу, но вполне осязаемые. Тонки, темные и дрожащие, будто нити паутины. Они пронизывают мое тело сетью вен и нервных волокон, а потом наполняются темной силой. Пугающей и почти неуправляемой.

Все происходит буквально за один вдох.

Сила клокочет во мне. Волосы медленно распрямляются. На глазах появляется красная пелена. В кончиках пальцев – покалывание, будто от статического электричества.