Не единственная

Если душа одного избита пулями потерь и напитана послевкусием чужих жизней, то почему должен страдать и другой… Беречь ее до конца, в том числе от самого себя, от проблем своего долгожительства и одиночества.

Поэтому Рональд пожалел Аньис и ничего не сказал ей. Но накануне свадьбы сказал другое.

* * *Подперев рукой голову, он смотрел на девушку, лежащую рядом. Эта девушка завтра станет его женой. И он сделает все, чтобы быть ее счастьем, ее радостью и опорой.

С самого начала хранил ее, а она тянулась к нему, как к солнцу. Теперь они вместе, и ему еще сильнее хотелось оберегать ее, заботиться, как об экзотическом, хрупком цветке. Это сравнение так и засело в голове со времен ее детства. Только тогда это был тонкий бутон. А теперь он раскрыл свои нежные длинные лепестки.

Они молчали. Можно было прочитать ее мысли, узнать точно, о чем она думает. Но зачем? Можно просто спросить. Да он и так ловил, знал, о чем думают люди без прямой телепатии. Опыт сотен лет. А чувства и мысли Аньис ощущал очень четко.

В ее душе было много любви, столько, что она сама не представляет себе. И ему повезло, что эта любовь выливается на него. Такая широкая любовь и преданность женщины дается не каждому мужчине. Может быть, он просто заслужил… как уже думал один раз в саду."

"А еще в ней живет надежда на счастье. Что оно не упорхнет, не улетит. И ей нужна опора. Аньис — не Ассантри. Она нежная, хрупкая, напуганная обстоятельствами своей жизни и драконьего пламени. Она хочет опираться на него. И опирается без женского кокетства, просто и доверчиво.

Рональд провел рукой по ее щеке.

— Помни, что я отпущу тебя в любой момент, когда захочешь, — все же сказал он.

Аньис отвела глаза.

— Зачем ты говоришь это снова? — сказала она. — Я никогда не захочу никого другого. Ты — моя жизнь, мой господин! Я просто знаю это, мое сердце это знает. И мне больно от твоих слов… Как будто ты со мной только ради меня, потому что я хочу… А самому тебе все равно.

Конечно, ему не все равно… Но как близка она к истине, что он опирается на ее выбор.

— Мне не все равно, Аньис, — он легонько сжал ее плечо. — Просто все меняется. Сила и продолжительность чувств зависит от срока жизни. Я живу долго, и мои чувства, единожды возникнув, длятся сотни лет. У тебя по-другому. Ты можешь полюбить другого, кого-то более живого, более человечного. Того, с кем у тебя могут быть дети. И я отпущу тебя.

— Ненавижу твой… отрешенный альтруизм! — ответила она. — Твою готовность отпустить! Я уйду, только если пойму, что я не нужна тебе больше. Ведь я-то не могу полюбить никого другого…

Рональд придвинулся и прижал к груди ее пушистую голову.

— Хорошо, просто знай, ты свободна в своих чувствах, и даже в поступках…

И вдруг она заплакала. А Рональд пожалел, что начал этот разговор.