Единственная для Дракона

- Его маленькая человеческая мышка делает семимильные шаги, уже удивляя драконов клана своей храбростью, стойкостью и... так ценимым драконами безразличием. Разумеется, Даррен знал, что ничто не дается бесплатно - и Лия тяжело переживает то, как клан принимает её... Но он не мог вмешиваться больше -она - его леди, а потому должна сама отстаивать своё положение в клане. Пока же.

Пока он просто ей помогал, уменьшая её боль, каждую ночь забирая её тревоги и волнения, взамен наполняя её своей магией.

Даррен с содроганием вспоминал первые дни, когда Лия была настолько слаба, что он и Фарретдин проверяли состояние его избранницы чуть ли не каждый час, боясь, что Лия начнет ещё сильнее отрицать свою принадлежность к его роду. И тогда... тогда ни одна магия не смогла бы спасти ни саму Лию, ни наследника, который ещё был слишком слаб, чтобы развиваться без матери, в одной лишь магии.

В те сумеречные дни, да простит отца его сын, Даррен почти не думал о наследнике. Не думал о клане. Его дракон чувствовал боль Лии, чувствовал его сомнения и тревоги - и это больше всего раздирало его душу.

Он несколько раз порывался рассказать девушке об её положении - о статусе в клане, о беременности. О том, что свадьбы у драконов совсем не обязательны - это делается лишь лаэрдами и лишь для послов других рас, для самих же драконов объявление лаэрдом Лии как первой леди замка и есть то самое абсолютное признание своей избранницы. Остается лишь ритуал, который проводится раз в году - в ночь Дракона, когда пары подтверждают свои клятвы перед Создателем и первым его созданием - Великим черным драконом.

И всё же. в первые недели после его возвращения, Лия была слишком слаба, чтобы принять свою судьбу. Фарретдин советовал не рисковать понапрасну, давая девушке возможность обвыкнуться и окрепнуть.

Не с того началась её жизнь в клане, клял себя за допущенный промах Даррен, и проявляя недюжее терпение, он делал всё, чтобы исправить эту ошибку."

"Почти целую луну он не трогал свою избранницу, не раскрывал её длинные ноги для себя, не врывался в мягкое женское тело... А ведь прежде Дракон никогда не знал ограничения в женщинах... Пару раз, поглядывая на услужливых служанок, у Даррена возникала похотливая мысль попользовать тела гурий - влить в пухлые губки присмиревших эльфиек всё накопившееся у него семя, освободиться от жажды страсти, дать на время себе передышку... пока Лия не примет его окончательно.

Но Даррен каждый раз прогонял эти мысли, не желая и дальше испытывать свою судьбу: что для него простое облегчение тела, Лии покажется предательством и изменой. В замке слухи расходились мгновенно, и Дракону вовсе не хотелось одним неосторожным поступком разрушить всё то, что он с таким трудом сумел собрать.

Нет... ухмыльнулся себе Даррен.