Единственная для Буйного (СИ)

 — При встрече только ноги расставляешь.

— А я бы и в лицо сказала. Будь возможность. А так… Мне пора. И у тебя встреча. Счастливо. — Завершаю вызов, чувствуя себя самоубийцей. Возвращаю мобилку Ивану, который в доме ждал.

Вибрирует мой собственный телефон. Но это не Эмир. А напоминание принять таблетки. Укол мне не подошел. По каким-то там анализам. Поэтому прописали противозачаточные таблетки. Их я пью исправно, не пропуская. Несколько будильников установила, чтобы наверняка. Это очень важно. И я впервые так ответственно отношусь к заданию.

Немного успокоившись, я собираю Катю. Надо выезжать уже. Даже улыбаюсь, представляя встречу с баб Зоей. Мне нравилось у неё жить. И город нравился. Я пока там была все мысли такие четкие, структурированные. Никаких проблем. Может, поеду и снова в себя приду?

— Нет, — Иван головой качает, когда я к выходу иду. — Нельзя.

— У нас поездка! — Напоминаю, желая скорее убраться отсюда.

— Новый приказ. Из дома — ни шагу.

— А я погулять хотела, — вздыхает сестра, с мольбой смотря на охранника.

— Тебе, мелкая, можно.

Нормально, да?!

Катюша выскакивает на улицу, развлекаясь. А я должна взаперти сидеть. Я понимаю, что делает Эмир. Наказывает за мою вспышку. Не дает поехать. Учит. Мудак!

Я демонстративно усаживаюсь на диван. Прямо под камерой. Скрещиваю руки на груди, с вызовом смотрю в маленький глазок. Ну, любуешься? Пожалуйста. Насладиться не дам. Может, я и сама не хотела ехать, а? И что?

В мыслях так легко вести перепалки с Эмиром. Там я придумываю колкие фразы, и совсем не тушуюсь. Вот ему сложно было просто меня успокоить вместо того, чтобы наказывать.

Я прикрываю глаза. Игнорирую снующую охрану, поглядывающую на меня. Чувствуют изменившуюся атмосферу. А после всё как-то затихает. Шаги прекращаются. Спрятались подальше? Отлично. Может, хоть сейчас отдохну.

Слушаю приглушенный голос сестры. Она радостно визжит, что-то рассказывает одному из охранников. Вот у кого всё хорошо. А у меня…

— Ты явно охуела.

Распахиваю глаза, услышав до боли знакомый голос. Хрипотца проходит сквозь тело, вызывая дрожь. Не веря, смотрю на Буйного, остановившегося в дверном проеме. Что он тут делает? Как? У него же там встреча. Обед. Дела. Секретутка. А он…

— Ну? Что ты там хотела сказануть? — Усмехается недобро. — Давай, кукла. В лицо. — Говорить? — Пугаюсь не на шутку. В лицо же страшно!

— Ага. Ты поболтаешь. Потом — покричишь. — И взглядом намекает, как именно заставит меня кричать.

От злости и несправедливости распирает. Буйный заталкивает меня в комнату. Его ярость ощущается во всём. В движениях. В дыхании. В жаре, который исходит от его кожи. И я завожусь сильнее. Ощущение, что внутри что-то взрывается.

— Ну, хули молчишь? Смелость потеряла? — В лицо бросает.