Единица безумия

Нужно ехать в морг на опознание.

– Брата? – сразу догадался Погодин.

Женя кивнула:

– Да. Ты съездишь со мной? Я… – и сделала дрожащий вдох, – мне почему-то страшно…

– Сейчас?

– Да. Коваль тоже звонил, он встретит.

– Хоть какая-то хорошая новость, увидишь наконец своего кумира. А то соскучилась по нему, наверное.

– Еще как, – проворчала Женька.

– Нет худа без добра.

– Андрюша, заткнись, или я тебя прибью.

Андрюша заткнулся, как его и просили, накинул на плечи джинсовую куртку и взял ключи от машины. По дороге он попытался выяснить подробности, но Женька не могла сосредоточиться на деталях. Выходит, половину разговора со следователем она просто пропустила мимо ушей.

У здания Бюро СМЭ Женя замешкалась. Оглядев себя, вдруг поняла, как неуместно ярко оделась. В тот момент и не подумала об этом – выхватила первое попавшееся. Она вообще ни о чем не думала, тем более о том, как будет выглядеть.

– Пойдем, – Андрей одной рукой приобнял ее за плечи, – это просто опознание, посмотришь и, если это он, подпишешь документы, и все, не похороны же, – успокоил, будто понял ее внезапные сомнения.

Коваль перехватил их как раз в тот момент, когда они вошли в здание и Погодин вытащил телефон, чтобы набрать его номер.

– Как ты? – участливо спросил он. – Готова?

– Нормально, – проронила она. – Я несколько лет его не видела… и все это как-то нереально. Но я готова, давай покончим с этим поскорее.

– Пойдем. Он уже в секционной.

Женя поняла: это значит его уже подготовили к вскрытию.

Они прошли по коридору и вошли в одну из секционных комнат. В нос ударил едкий запах химикатов, он густо обволок легкие после первого же вздоха. От металлических поверхностей веяло холодком смерти. Женька старалась не смотреть по сторонам, но внимание помимо воли фиксировалось на нежелательных деталях. По спине побежали мурашки от инстинктивного желания поскорее покинуть это место.

Тело лежало на одном из двух столов и было прикрыто простыней. Коваль еще раз глянул на Погодину, выискивая на лице признаки готовности, и открыл лицо покойного. Женя шагнула чуть ближе и застыла на месте, глядя в лицо брата. В лицо родного и уже такого чужого ей человека, черты которого застыли мертвой маской. Кожа туго обтягивала кости, глазницы впалые, но вот они – и маленькое родимое пятнышко на шее, и белесый шрам над левой бровью. Она так хорошо помнила, как Богдашка заработал этот шрам. Лет семь ему было, гонял на велосипеде и вписался в ограждение. Да так, что вылетел через руль и рассек лоб. Кровищи было… а он переживал, что колесо погнул…

– Да, это он. Мой брат. Это Богдан, – подтвердила она шепотом, но царящее вокруг безмолвие усиливало каждый звук и каждый шорох. – Вскрытие ты будешь делать?

– Да, – кивнул Александр, – аутопсию буду делать я.