Еда и патроны

От входной двери до следующей, с противоположной стороны, тянулся половик, старый и выцветший, но чистый, с когда-то ярким красно-сине-зеленым орнаментом, изображающим диковинных птиц в райских кущах. Справа из сеней был выход на двор. Оттуда доносилось приглушенное лошадиное ржание и тихое неразборчивое бубнение деда, беседующего о чем-то со своей скотиной. Дверь напротив входной вела то ли в летнюю спальню, то ли в кладовку. Слева располагался вход в жилое помещение. Стас потянул за ручку и заглянул внутрь. Просторная квадратная комната. Направо кровать, налево печь, прямо, между двух окон, стол с двумя стульями. Справа над столом в углу икона за белой кружевной занавесочкой. У двери стояла пара тапок.

– Проходи давай, – раздалось вдруг за спиной. – Чего у порога-то топчешься?

Стас присел и начал развязывать шнурки.

– Да заходи так, не разувайся, я все равно половики снял постирать, – сказал дед и протопал в сапогах по голому дощатому полу.

Стас последовал его примеру.

– Уютно тут у тебя, чисто.

– Да какое там, – махнул рукой дед, зажигая керосиновую лампу. – Видела бы жена моя, покойница, как я тут живу-поживаю, из могилы бы поднялась, наверное. Ох и чистоплотная баба была. Ты присаживайся. Я сейчас пожрать что-нибудь сварганю.

Дед одернул занавеску у печи и скрылся в чулане. Затрещал огонь, зазвенела посуда.

Стас сел и уставился в окно. На улице совсем уже стемнело. В стекле отражалось усталое лицо, покрытое трехдневной щетиной. Он провел по щекам ладонью и почувствовал, как жесткие короткие волоски скребут по коже.

– Сейчас печка раскочегарится, а там и ужин состряпаем. – Дед вылез из-за занавески со здоровенным тесаком и, прогремев по полу сапожищами, вышел за дверь.

Через пять минут он уже вернулся с освежеванной тушкой кролика и снова пропал в чулане. Скоро комната стала наполняться упоительно аппетитным ароматом жареного мяса, побуждающим желудок затянуть свою жалостливую песню.

Минут через пятнадцать старик появился с двумя большими деревянными плошками жареной картошки и крольчатины, поставил их на стол, снова вышел за дверь и вернулся, неся небольшую миску квашеной капусты и литровую бутыль с чем-то мутноватым.

– Ты к спиртному-то как относишься? – поинтересовался он.

– Нормально отношусь.

– Это хорошо. – Дед поставил все на стол, принес стаканы с вилками и разлил. – Тебя, кстати, звать-то как?

– Стас.

– Григорий, – представился дед и пожал Стасу руку. – Ну, давай за знакомство, что ли."

"Стаканы звякнули, опрокинулись, и самогон потек, приятно обжигая внутренности.

– А чего ты от южных ворот-то съехал? – поинтересовался Стас, с аппетитом поглощая крольчатину.

– Да ну на хрен, – поморщился дед.