Джунгли

– Оставьте казарменные шуточки при себе, сеньор парашютист, – холодно глянула на него женщина и стала пристраивать за поясом «кольт».

– Есть, отставить шутки, – согласился Вадим. – Тем более что нам сейчас не до них. Ребята Дона на подходе. Минут через десять будут здесь.

– Надо срочно уходить, – встревоженно бросила София.

– Замечательное предложение, – усмехнулся Веклемишев. – Трудно с ним не согласиться. За мной, сеньора, и не вздумайте отставать! Брошу среди дикой сельвы!

Лес выглядел, конечно, диковатым, но не настолько, чтобы в нем можно было заблудиться. Вадим хаживал в местах и поглуше и пострашнее, откуда выбраться было куда как проблематичнее. Он с места взял хороший темп и держал его, прислушиваясь к напряженному дыханию Софии за своей спиной. Дорога, по которой команда Дона прибыла на аэродром, хорошо просматривалась через заросли. Они двигались метрах в пятидесяти параллельно заросшей травой колее. Амаранта ему сообщила, что мины поставлены в двух местах, но не смогла уточнить, на каком удалении от аэродрома. Сказала, что до первой постановки мин они ехали от городка примерно минут сорок, а до второго заминированного участка машины двигались еще с полчаса. Непосредственно на дороге были установлены противотанковые мины, а справа и слева по обочинам – противопехотные. Едва первая машина наскочит на гостинец, народ, как водится, в стороны брызнет – и начнет калечиться на «лягушках».

Если верить Амаранте, выходило, что пока опасаться Вадиму с Софией нечего – ближайшая минная ловушка расположена как минимум километрах в пятнадцати от аэродрома. Вот только верить минерше не хотелось. Потому и двигались они, чтобы не угодить на минное поле, на безопасном удалении от дороги.

Посадка ли «Боинга» распугала живность вокруг аэродрома или присутствие людей, но, кроме полосатого аспида да редких птиц, Вадим других представителей фауны вокруг летного поля не разглядел. Но чем дальше они углублялись в лес, тем чаще стали встречаться серьезные экземпляры лесных обитателей. То из-за ствола высунется обезьянья мордочка, совершенно неизвестной Веклемишеву бородатой породы, а то хорошая стая мартышек, ругаясь, проводит до конца своей территории незваных гостей; нечто большое и темное сорвется с верхушки пальмы, замашет крыльями и спланирует поглубже в сумрак зарослей. А уж из-под ног разбегались, расползались – шипя, стрекоча, шурша, фыркая – десятки и сотни особей классов, видов и подвидов членистоногих и пресмыкающихся. Вадим едва не уткнулся в отдыхающего на толстой ветке, невысоко висевшей над землей, питона метров, примерно, трех в длину. Хотя удав и производил впечатление сытого и добродушного, Веклемишев предпочел обойти его стороной.