Джунгли

Естественно, Надя, зная своего благоверного как облупленного, не очень поверила, что ее муж исполнял роль пассивного наблюдателя в той круговерти, которая творилась вокруг севшего в дебрях Амазонки «Боинга-747». На заверения Веклемишева, что он более полутора суток как паинька просидел в своем кресле в ожидании спасателей, Надежда прореагировала скептическим «ну-ну, кто бы сомневался». Однако успокоилась и потребовала, чтобы Вадим обязательно прикрывал голову, потому что слышала, что на Южное полушарие в ближайшие дни идет сильнейший выброс солнечной энергии от случившейся на нашем светиле бури.

С Мао разговор вышел короткий, почти тезисный – они давно понимали друг друга с полуслова. Вадим лаконично доложил о произошедшем, скороговоркой перечислив события и имена. Он знал, что их беседа записывается и нет смысла повторять и растолковывать то, что уже сказал. Разберутся, что к чему, и если необходимо, то помогут, хотя он уже и не их сотрудник. Но с этим можно было поспорить.

Вернувшись поздно вечером в тесный гостиничный номер после трех суток изнуряющей работы, Вадим постоял под холодным душем, выпив бутылку холодной кока-колы и не поужинав, завалился спать. Он сделал все, что мог, помогая спецслужбам идентифицировать террористов, однако чувство выполненного долга, которое, казалось, должно было его переполнять, вовсе не переполняло и даже не грело.

Веклемишев понимал, что скорого решения в таких делах, как правило, не бывает. Если преступников не взяли по горячим следам, следствие, как правило, затягивается. Три дня, конечно, не срок, чтобы горевать об упущенном времени, однако минуты текли, превращаясь в часы, а те разбухали в сутки, за ними накатывались следующие… Но видимого результата расследования в обозримом будущем не виделось.

А еще он видел, что есть отправная точка в деле, о которой все знают, однако никто не проявляет инициативы в данном направлении. В целом не было сомнений в том, что акция по угону «Боинга» была задумана с целью похищения Софии и в дальнейшем – давления на ее отца. У следствия пока не было ни единой зацепки, чтобы сказать, кто именно мог организовать столь дорогостоящую и технически сложную операцию. Вполне логично было бы в первую очередь задать вопрос о похитителях дочери самому сеньору Санчесу Франсиско де ла Котес, однако этого не спешили делать.

У Веклемишева были большие сомнения, что бразильские, как и родные парагвайские, спецслужбы смогут заставить де ла Котеса давать показания. Если в соседней Бразилии он напрямую звонит премьеру, а министр внутренних дел сопровождает его к месту встречи с попавшим в беду дитятей, что говорить о Парагвае, где сеньор Санчес Франсиско, без сомнения, фигура весьма значимая, если не знаковая.