Джульетта стреляет первой

Семенчук, кажется, тот самый дряхлый старец, кого красавец Пит (ее знакомец по перелету) пытался записать в свои дедушки. А если и Староверова его ровесница?

Действие двух утренних чашек кофе иссякло. Разом захотелось есть, спать и домой. Далеко за окном бушевал океан. Дом напротив (салон красоты) смотрел слепыми, укрытыми жалюзи окнами. На улице ни души. В коридоре тишина.

«Фильм «Сияние», пустой высокогорный отель. Сейчас появятся призраки».

«Глупо надеяться, что тут есть столовая».

Таня решительно вышла в солнечный день. В сравнении с утром заметно потеплело, но ветер завывал с такой силой, что, кабы не улыбчивый швейцар, девушку бы дверью прибило.

В полумрак и алкоголь вчерашнего кафе идти не хотелось, и Садовникова даже подумывала купить в магазине колбаски, хлебушка да и схомячить сэндвич в городском парке. Но тут вдруг увидела крошечный домик с гордой вывеской: «ЛУЧШАЯ ПЕКАРНЯ». Из-за стеклянного окна ей улыбалась девушка-тайка, два из трех столиков заняты. Практически светское место!

Татьяна решительно вошла внутрь.

– Добрьий дьень! – старательно поприветствовала ее продавщица.

Посетители (общим числом шесть человек) дружно уставились в ее сторону.

– Hallo. Здравствуйте. – Таня поздоровалась сразу со всеми и чуть не впервые в жизни слегка растерялась.

За одним из столов сидела уже знакомая ей компания – четыре дамы-чилийки в положении. Три ей помахали.

Второй столик, безусловно, представлял Россию. Две женщины (типичного возраста «вечно тридцать») уставились внимательно, безулыбчиво.

– Йесть тьеплий круассан авек шоколад, – русский язык бедной продавщице явно давался с трудом.

«Вспомним французский!»

Татьяна дала мозгу пинок и перешла на язык Бомарше:

– Пожалуйста, мне двойной эспрессо, круассан и вот это замечательное пирожное с клубникой.

От русского столика прошипели:

– Выделывается, блин. На лабутенах-нах. В восхитительных штанах.

«Продвинутые вы! Шнура слушаете!»

Таня сроду не носила пресловутых «лабутенов», да и штаны у нее – льняные скромняги. Остро на язычок местное общество!

Тайская девушка моляще прижала руки к груди:

– Прьестите. Мьи обьязан говорьим только по-русски.

Но ждать перевода не стала. Что-то крикнула в недра кафе, сама немедленно кинулась варить эспрессо, Таню попросила:

– Ви садиться, ми все подать.

Садовникова проследовала к свободному столику. Беременные чилийки (или кто они там) продолжали разглядывать ее с любопытством. Наши тетушки тоже не отворачивались. Но смотрели напряженно, даже, показалось, со страхом.

«Может, меня здесь принимают за Ревизорро?» – хихикнула про себя Татьяна.

Уселась. Ответно улыбнулась чилийкам-толстушкам. Три из них радостно просияли в ответ. Четвертая растянула губы в резиновой гримасе.