Джихад по-Русски

в голосе, но без должной робости — прекрасно знает стервец, что президент каждого усердного работника ценит на вес золота, ругать может сколько влезет, а вот насчет сильно обидеть деньгой или паче того уволить — только в самом крайнем случае, за большие личные заслуги перед обществом. Это нужно, как Салыков, регулярно опаздывать на совещания, несколько раз нажраться и при этом попасться на глаза главе фирмы.

— А я вас поручительством скреплю, — игриво сообщил Александр Евгеньевич и коротко хохотнул, довольный своей скоропостижно родившейся задумкой. — Как в старые добрые времена, при социализме.

— То есть вы хотите сказать, что я должен поручиться за Салыкова? — с некоторым облегчением выдохнул заведующий. — Это — всегда пожалуйста. Я вас заверяю, что приму все меры… что проведу соответствующую работу, предотвращу последствия, прослежу…

— Ты лучше проследи за сосками своей секретарши, — наставительно порекомендовал Александр Евгеньевич. — Как торчком стоят, набухли — значит готова. Дверь на замок и — вперед… Нет, гусь лапчатый, так не пойдет — неконкретно это. Вы у меня его всем табором на поруки возьмете. Помнишь, как раньше в трудовых коллективах нарушителей брали на поруки?

— Мы-то, конечно, возьмем — без проблем, — несколько удивился заведующий. — Но вам-то что это даст? Моего поручительства недостаточно?

— Мне это даст деньги, — не стал скромничать Александр Евгеньевич. — А твоего недостаточно, потому что — мало. Мне больше нравится, когда много. Тут только будет небольшая разница… Раньше же как на поруки брали — безадресно, скопом. Когда отвечает коллектив — не отвечает никто, старый принцип социализма. А сейчас как мы поступим?

— И как же мы поступим? — настороженным эхом отозвался заведующий.

— Соберем заявления со всех, кто желает брать на поруки Салыкова, — пояснил Александр Евгеньевич. — А в тексте заявления должен быть такой пунктик: как только Салыков нажрется в очередной раз, прошу удержать с меня премию по итогам месяца. За то, что поручился за такую скотину. Нормально?

— Но это же произвол! — нахально возмутился заведующий. — Ничего себе — нормально! Ни в одном договоре нет таких пунктов, в соответствии с которыми за чью-то провинность можно наказывать другого! Это черт знает что такое, извините меня, Александр Евгеньевич!

— Извиняю. В договоре также нет ни одного пункта, предписывающего мне удерживать алкоголика, допускающего неоднократное употребление спиртного в рабочее время, — как по писаному отчеканил Александр Евгеньевич. — А есть как раз наоборот — читай раздел шестой, пункт три. В случае с Салыковым мы с вами выходим за рамки договора. По вашей, между прочим, инициативе. Я никого не заставляю писать эти дурацкие заявления.