Джихад по-Русски

Поедешь к себе на родину — ты в Москве что-то засиделся. Ну, не совсем на родину, рядышком там…

— Ты с ума сошел? — не веря своим ушам, воскликнул Лечи. — Меня — продать? Да ты…

— Рот закрой, — бесцеремонно оборвал его полковник. — Теперь ты — мой раб…

А Ирина между тем вновь упала — скользко, каблуки, коньяк накануне — Вика-провокаторша… Но на этот раз женщина шлепнулась на бегу и растянулась во весь рост, пребольно ударившись грудью о льдистый край глубокой грязной лужи. Револьвер отлетел за обочину, встать не было сил — перехватило дыхание. Сев на колени прямо в луже, Ирина посмотрела вслед Ибрагиму. Уйдет ведь, гад! До автострады — триста метров, осталось не так уж и много — быстро скачет…

Женщина беспомощно оглянулась на стоявших сзади мужиков, хлюпнула носом и вдруг горько заплакала, как пятилетняя пигалица, у которой злые мальчишки отняли любимого плюшевого мишку.

— Мо? — на всякий случай запросил Антон.

— Цель вижу, командир, — флегматично доложил догадливый снайпер. — Он мой еще пятнадцать секунд. Потом — не знаю…

Антон в нерешительности оглянулся на полковника. Тот неопределенно пожал плечами — устроили, мол, тут черт знает что, попробуй разберись!

— Командир? — с тревогой в голосе напомнил Мо. — Семь секунд. Он уже почти на автостраде…

Антон вновь перевел взгляд на Ирину. Женщина сидела на коленях в луже и безутешно плакала, размазывая грязным кулачком слезы по щекам. И столько фатальной безысходности было в этих пьяных рыданиях, что матерому волкодаву вдруг стало не по себе.

— Да что за еб твою мать! — пробормотал Антон дрогнувшим голосом. — Столько мужиков вокруг, и ни одна падла не догадается…

И, оборвав высказывание на полуслове, рявкнул в рацию:

— Мо! Он весь твой…"