Предложение джентльмена

– Я послала ее вниз за всем остальным, - ответила миссис Крэбтри. - Она должна вернуться с минуты на минуту. Славная девушка, - деловито прибавила она, - но ей нужен ремень для брюк, которые вы ей одолжили.

Представив себе горничную Софи, у которой брюки медленно сползают по ногам к щиколоткам, Бенедикт почувствовал, как у него перехватило дыхание. О Господи, да ведь он ее хочет, вихрем пронеслось в голове.

Он изумленно ахнул и тотчас же схватился за горло: после мучительного кашля, не дававшего ему покоя всю ночь, горло обожгло как огнем.

– Нужно дать вам моей настойки, - сказала миссис Крэбтри.

Бенедикт исступленно замотал головой. После настойки, которую она давала ему в последний раз, его тошнило целых три часа.

– И не вздумайте мне возражать, - предупредила миссис Крэбтри.

– Не то худо будет, - прибавил мистер Крэбтри.

– Я уверен, от чая мне будет гораздо легче, - поспешно проговорил Бенедикт.

Но миссис Крэбтри уже не обращала на него внимания, отвлеченная другими проблемами.

– Где эта девчонка? - пробормотала она, снова направляясь к двери. - Софи! Софи! - закричала она, распахнув ее.

– Если вы сможете уговорить ее не пичкать меня настойкой, получите пятерку «Банкнота в пять фунтов стерлингов.», - порывисто прошептал Бенедикт мистеру Крэбтри.

Мистер Крэбтри так и просиял.

– Считайте, что уже уговорил!

– О Господи, Боже мой! - вскричала миссис Крэбтри.

– Что случилось, дорогая? - забеспокоился мистер Крэбтри, бросаясь к двери.

– Бедняжка не в состоянии нести поднос и одновременно поддерживать брюки, - ответила миссис Крэбтри, сочувственно цокая языком.

– Вы что, не собираетесь помочь ей? - спросил с кровати Бенедикт.

– Ну конечно, собираюсь. - И миссис Крэбтри устремилась к двери.

– Я сейчас вернусь, - бросил мистер Крэбтри Бенедикту через плечо. - Не хочется пропускать такое зрелище.

– Дайте же кто-нибудь девчонке ремень, черт подери! - взревел Бенедикт.

""Ну почему, в то время как все будут в холле наслаждаться пикантным зрелищем, я должен валяться в кровати!""

А в том, что он должен вести себя именно так, нет никакого сомнения: от одной мысли, что нужно вставать, начинает кружиться голова.

Должно быть, он болен гораздо серьезнее, чем ему казалось вчера вечером. Правда, сейчас его уже не мучили почти непрерывные приступы кашля, но все равно тело ломило, а горло нестерпимо болело. Так сильно, что даже в зубах отдавалось.

Он смутно помнил, как Софи за ним ухаживала: клала на лоб холодный компресс и даже пела колыбельную. Но он практически не видел ее лица.