Предложение джентльмена

Не говоря уж о том, что о нем постоянно упоминает леди Уислдаун в своих статьях, а должна признаться, их я читаю уже много лет.

– Значит, ты знала обо мне еще до того, как мы с тобой встретились, - проговорил Бенедикт. Софи кивнула:

– О вас, но не вас самого. Вы гораздо более сложная натура, чем леди Уислдаун себе представляет.

– Так поделись со мной своими наблюдениями, - попросил Бенедикт, кладя руку поверх ее руки.

Софи взглянула ему прямо в глаза, в их темные глубины, и увидела то, что совсем не ожидала увидеть: беззащитность и острое любопытство. Ему необходимо было знать, что она о нем думает. Этому самоуверенному, решительному человеку было важно услышать ее мнение о себе.

Софи высвободила руку и принялась машинально водить указательным пальцем по руке Бенедикта, затянутой в тонкую лайковую перчатку. - Вы… - медленно заговорила она, потому что в этот ответственный момент каждое слово было преисполнено глубокого смысла. - Вы не совсем такой, каким вас представляет великосветское общество. Вы хотите, чтобы все считали вас веселым, добродушным, ироничным и остроумным человеком. Такой вы и есть, но не только: вы гораздо глубже… Вы любите своих родных, - продолжала Софи хрипловатым от охвативших ее чувств голосом. - Вам небезразлична даже я, хотя, Господь свидетель, я не всегда этого заслуживаю.

– Нет, всегда, - перебил ее Бенедикт и, поднеся ее руку к губам, прильнул к нейх: такой страстью, что у Софи перехватило дыхание. - Всегда.

– И… и… - Голос Софи прервался. Трудно было продолжать, когда Бенедикт не сводил с нее пылающего взгляда.

– И что? - прошептал он.

– Таким, какой вы есть, вас сделала семья, - порывисто проговорила Софи. - И это истинная правда. Вы не могли бы вырасти таким любящим, преданным, если бы родились в другой семье. И в то же время вы - это вы. Не чей-то сын или брат, а просто вы.

Бенедикт не сводил с нее глаз. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, однако не произнес ни слова. В минуты, подобные этой, слова не нужны.

– У вас тонкая, ранимая душа, - прошептала Софи. - Душа художника.

– Нет, - прошептал Бенедикт, качая головой.

– Да, - упрямо повторила Софи. - Я видела ваши рисунки, они прекрасны. Вы великолепный художник. Я и не подозревала о таком таланте, пока не познакомилась с вашими родными. Вы изобразили их великолепно. Вам удалось передать и озорную улыбку Франчески, и горделивую осанку Гиацинты.

– Я никому никогда не показывал свои рисунки, - признался Бенедикт.

Софи резко вскинула голову и взглянула ему прямо в глаза.

– Вы шутите.

– Нисколько, - покачал головой Бенедикт.

– Но они прекрасны. Вы настоящий талант. Думаю, ваша матушка сказала бы то же самое, если бы их увидела.

– Не знаю почему, но я никогда их никому не показывал, - проговорил Бенедикт, чувствуя себя глупо.