Чего желает джентльмен

Разве вы никогда не ошибались?

– Никогда в жизни я не рисковал тем, что мне дорого, ради такой переменчивой штуки, как карты. Я бы назвал действия Редли глупостью, а не ошибкой.

Она вскочила.

– Значит, вы не должны были играть с ним в карты, если он так безрассуден! Может быть, вы воспользовались его слабостью – тем, что он не умеет пить? Наверное, вам следовало…

– Я воспользовался его слабостью? – Маркус был ошеломлен. Он надвигался на нее и с удовольствием отметил, что маска святоши начинает сползать с ее лица. – Если угодно, то это Редли пользовался слабостями других. Садился играть за те столы, где ставки явно превышали его возможности. Зачем, по-вашему, он это делал? Не иначе как в надежде сразу выиграть целое состояние!

– Но вы взяли бумаги на его дом, – укоризненно произнесла Ханна, поднимая голову.

– А вы знаете, сколько он проиграл?

– Нет. – В ее взгляде читался вызов, но Маркус продолжал наступать. Боже! Кто бы мог представить себе, что вдова викария может выглядеть столь ошеломительно в шелке и кружевах? Когда он подошел совсем близко, она ускользнула, проворно переместившись в другой конец комнаты. – Впрочем, какая разница. Я указала ему на ошибочность его поведения и простила долг.

– Что вы сделали? – Эксетер остановился, не веря своим ушам. – Вы не имели на это права!

Ханна обошла вокруг стола и встала в противоположном его конце. В ее взгляде снова читался вызов.

– Да, но я ваша жена, и мы одно целое. Не правда ли? «И двое станут единой плотью». И как половинка целого, которой довелось принять лорда Редли и его жену, я решила простить ему долг.

«Двое станут единой плотью»! В данную минуту это была исключительно опасная метафора, поскольку подобная мысль терзала Маркуса вот уже несколько дней подряд. И сейчас, когда она стояла, опираясь обеими руками о столешницу, а падающие сбоку солнечные лучи окутывали теплом соблазнительные изгибы ее фигуры, в Эксетере пробудился дьявол. Ханна была слишком самоуверенна и не заметила, что он подошел уже совсем близко – на расстояние не больше фута.

– Двадцать тысяч фунтов, – сказал он. – Редли проиграл двадцать тысяч фунтов! Он не прекратил игру, когда проиграл пять тысяч, или десять, или семнадцать. Мне не нужен его дом, но этот идиот поставил его на кон и проиграл!

– А вы собирались его продать? – Она попятилась, но у нее за спиной находился стол, и отойти ей было некуда.

– А что еще мне оставалось делать с его собственностью? – Маркус с удовольствием наблюдал ее замешательство. Он смутно припоминал, что велел Адамсу отправить бумагу к поверенному, чтобы выставить дом на продажу.

– Там живет его овдовевшая мать! – Ханна пыталась отступать, и край стола, должно быть, впивался ей в спину, но она не сдавалась.