Джекпот! Выбор!

И эта двойственность тяготила Дэмриана, внося разлад в его спокойное существование.

Рей чувствовал себя не лучше. Его дракон тоже обрел другую истинную — Изуми, что пьянила дракона сильным ароматом гоисфридуса. Сказал бы кто еще три недели назад, не поверил бы. Да, он и сам жарко доказывал Алине, что истинность никак не повлияет на его любовь — любит и будет любить. Впервые за всю жизнь арейн готов был отказаться от всего — новообретенной власти, силы и даже дракона, только бы остаться со своей женой, только бы не переживать вновь и вновь эту разобщенность двух ипостасей.

Леон открыл дверь купальни и замер, очевидно, любуясь женой. Полог тишины, окруживший его, не давал расслышать тихий разговор, но то, что ирлинг неожиданно отпрянул как ужаленный, заставило напрячься всех.

Дом задрожал, качнулся от очередного толчка, что последнее время стали почти привычными. Рейдеран сам не понял, как оказался у двери, прижимая к себе гибкое влажное тело. Смотрел, как с таких притягательных губ срывается удивленное:"

"— О…, - следил за расширившимися глазами с приподнятыми бровями, удерживаясь от желания, зарыться в ее черные, как смоль волосы, и… — надо же прилив в ванной и землетрясение, — отвлек его от размышлений голос любимой.

Трясти перестало. Алина осторожно высвободилась из его бережно обхвативших рук и отступила на шаг. Сквозь распахнутые двери купальни взглянула на собравшихся в спальне мужей. Хмыкнула.

— Надо же… Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…, - на последнем слове пропетой строчки ее голос надломился и замолк.

Решительно прошла в спальню, скидывая с себя мокрое полотенце и содрав с кровати одеяло, укуталась в него.

— Тут есть твои вещи, — прошел по спальне Рон и открыл невидимую дверцу гардеробной.

Алина последовала за ним и, выдернув первое попавшееся платье и белье, спешно натянула на еще влажное тело.

— Я готова, — пробормотала она, воинственно расправляя плечи.

— К чему? — удивился Рон.

— К разговору, — горько усмехнулась она.

Чинно прошла по комнате и уселась на краешек кресла — напряженная, собранная и отстраненно-далекая. Никогда еще ни один из них не видел ее такой и не ощущал себя рядом с ней выскочкой-придворным, удостоенным аудиенции, или в лучшем случае правителем, пришедшем за милостью.

Окинула мужчин требовательным взглядом:

— Ну? Кто начнет ваш рассказ?

— Пожалуй, я, — улыбнулся Рейдеран, вновь почувствовав себя провинившимся ребенком, вызванным в кабинет отца Элияра. — Нам по большому счету и рассказывать нечего. Мы поспешили за тобой сразу после твоего побега, но не успели. Ни в этот странный храм, ни к порталу. Когда ты исчезла, нам ничего не оставалось, как обратиться за помощью к Элияру.

— Почему к нему? — нетерпеливо перебила Алина.