Джекпот! Выбор!

Поэтому меня пытались принудить, уменьшив мою любовь к мужчинам? Могло ли им это удастся? И почему именно я?

То, что я оказалась Видящей, стало для королевы неприятным открытием, уж очень очевидными были интонации, с которыми она кидала это слово. Будто выплевывала ругательство. Значит, дело не в моем наследстве, а, следовательно, дело в мужчинах.

Вспомнилось, как настойчиво требовала Ахлес, чтобы я приняла всех пятерых. И ее явление сразу после заключения брака… Совпадение? Навряд ли.

Предположим, что дело не во мне и вариант со мной прогорел. Тогда… Неужели, они решили сменить игрока? И поэтому позволили мне сбежать? И что будет теперь? Попытаются нас рассорить? Отвратить? Пришлют другую избранную? Или как там они меня называют?

Во всем этом меня интересовал единственный вопрос: на чьей стороне Ахлес, уверяющая, что все они ее дети? И кто такие эти Разрушительницы? Пробраться к книге Тайн и спросить?

Беспокоили меня физика и астрономия и связанные с ними знания. Допустим, Аластри планета, до недавнего времени имеющая вокруг себя кольца, похожие на кольца Сатурна. Когда Ахлес привела людей, где-то там возникли новые дополнительные магнитные поля, образовывая из колец спутники. Нарушился установившийся баланс, сначала несущественно, потом сильнее, из-за чего вполне могли затонуть материки и погибнуть миллионы существ. Если следовать этой теории, то виденный мной ритуал, мог вполне проводиться для стабилизации орбиты."

"«Ага, Разрушительницы стали звездами, храм в виде пирамиды космический корабль или сверхсветовой усилитель…», — хихикнуло разбушевавшееся воображение, напоминая известный постулат, что правдой часто оказывается самое невероятное. Тогда понятно, почему на втором ритуале настаивала Ахлес — пять новых жизней, и очередная стабилизация во время прихода четвертого светила Тайра. И пять новых звезд, а как там, у классика: «если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно».

Усмехнулась, поняв, что мысли опять забрели не туда. Ну, и ладно. Легче размышлять о законах всемирного тяготения и теории относительности, чем о своих отношениях с мужьями. Тем более сейчас, когда я совершенно не понимаю их поведения и американских горок, что они мне устроили. Что превалирует в их эмоциях сейчас? Предосторожность? Обида? Злость? Досада?

Прожигающий насквозь смущающий взгляд, заставил меня дернуться и посмотреть на застывшего в дверях мужа. Ощутила, как взметнулись из воды, вмиг затвердевшие вершинки сосков, отмечая вполне привычную реакцию моего тела.

— Ты так любишь его? — отворачиваясь, спросил Леон, пряча потемневшие от созерцания моего обнаженного тела глаза.

— Кого? — переспросила непонимающе, усилием воли гася вспышку досады.

— Этого Мимишу.