Дыши мной

Из ладони вырвался тихий невнятный всхлип.

— Прости, я… приготовилась защищаться, а ты… — и из глаз брызнули слёзы.

Иэна пригвоздило к полу. Она… плачет? Джемма посмотрела в потолок и махнула ладонью у лица, пытаясь высушить глаза.

— Я сейчас… — но не вышло. — Прости, пожалуйста, это нервное… Господи, я же не плакса!

И в этот момент слёзы полились сплошным потоком. Джемма шмыгнула носом, прижала одну руку к животу, второй снова зажала губы и сгорбилась, будто что-то тяжелое упало ей на плечи. По холлу понёсся тихий протяжный вой.

Сердце защемило, под дых словно прилетел удар и выбил весь воздух из лёгких. Иэн во все глаза уставился на маленькую съежившуюся воющую девчонку. От этого зрелища в солнечном сплетении стало больно. Плачущие женщины — всегда испытание. Но любимые женщины, которые плачут вот так — это какой-то особый вид убийства. Он нетвёрдым шагом сдвинулся с места, приблизился к Джемме и несмело вытянул руки. Уложил их на мелко трясущиеся плечи. Шагнул еще ближе.

Что с ней делать? Что он вообще может сейчас сделать?

Но вот она как-то странно качнулась вперед и прижалась щекой к его груди. Тонкие пальцы вцепились в свитер, слезы в одну секунду промочили тонкую вязку и попали на кожу. Иэн машинально сомкнул руки за хрупкой спиной. Прижал к себе, уперся подбородком в светлую макушку. Чувство беспомощности завязало нервы в узел. И вместе с ним зажегся маленький теплый огонёк.

Джемма в его объятиях. Пусть и при таких странных обстоятельствах, но наконец-то она в его руках. Завывания стали громче, плечи задрожали еще сильнее, но она не попыталась отстраниться. Всхлипнула, чуть повернулась, чтобы появилась возможность говорить, и шмыгнула носом.

— Меня тошнило вчера и сегодня, — она прерывисто вздохнула ему в грудь. — Сначала думала, что это йогурт испортился. Но я ведь уже знаю признаки, и… — голос сорвался на вой: — Господи, это так ужасно! Я сделала пять тестов, и все положительные! Ты не представляешь, какое это чувство! Я вообще не могла вдохнуть, сидела на полу, пялилась на эти дурацкие экранчики, придумывала, что скажу тебе, а тут машина подъехала, и ты…

Речь прозвучала, как пулемётная очередь, и снова скатилась в вой. Иэн болезненно поморщился. Картинка живо предстала в воображении, и нервы завязались натянулись еще сильнее. Он-то считал, что ему плохо, а его Зайка в это время разваливалась на куски. Иэн машинально сжал руки сильнее и зажмурился. Зарылся носом в светлые волосы.

— Ш-ш-ш… — он нежно поцеловал макушку. — Я не похож на Джекса Гардинера — хреново, что ты до сих пор этого не поняла.

Одна рука сама поехала вверх и начала гладить белокурый затылок. В ответ прозвучала новая очередь всхлипов.

— Я хочу участвовать в жизни ребенка, — Иэн сглотнул камень в горле.