Дыши мной

Подтянув под себя колени, зажала между ними одеяло, уткнулась носом в подушку. Сегодня хотя бы выходной. Не нужно вскакивать из постели, бежать готовить завтрак, будить Мию, ехать в школу и вообще делать вид, что всё нормально. Вот сама Мия не пытается делать вид. Ей можно, она ребенок и проявляет все оттенки настроения так, как захочется.

Взрослым так нельзя.

Вчера Джемма даже не открыла бар. Не смогла себя заставить. Повесила объявление на дверь, закрылась изнутри и выключила свет. Это было ребячеством: люди приезжали, машины останавливались на парковке, мужчины стучались в дверь, читали объявление, матерились и уезжали. На их место приезжали другие, так же матерились и уносились прочь. Она наблюдала за ними, стоя за занавеской на первом этаже. Так и не нашла в себе силы отодвинуть засов и щелкнуть замком.

Этот дом, одиночество, необходимость нести всё на себе стали плитой из гранита, прочно придавившей к земле. На заказы продуктов и ведение другой дневной рутины силы еще находились, но, когда впереди замаячил очередной вечер с пьяными бреднями, организм сдал. Нельзя было так поступать. Бар только-только ожил. Рациональная часть мозга это понимала. Но другая, иррациональная, мечтала взять кувалду и разнести дом на кирпичи. Этот огромный, пустой, холодный и молчаливый памятник отношениям, которых не было.

Интересно, Иэн уже занялся продажей своей части?

И не будет ли верхом глупости присоединить к его половине свою?

Джемма горько хохотнула в подушку. Можно представить, сколько саркастичных замечаний сгенерирует его мозг в ту же секунду. Иэн Ройс от души умеет злорадствовать. И Джемма навсегда потеряла его расположение, когда отказала глупой прихоти. И это рациональная часть мозга тоже понимала. В то время как та, другая, до сих пор рвалась расстелиться перед Ройсом мягким ковриком и позволить делать всё, что угодно.

Прошло две недели, а чувство потери не утихло. Желание прилипнуть к его спине и обвиться ногами и руками делало больно на физическом уровне. До сих пор.

В коридоре послышалось тихое шарканье: так ходят привидения и сонные дети. Привидений в доме нет, это проверено временем. Джемма повернулась на подушке и уставилась на приоткрытую дверь. Шарканье стало чуть громче, приблизилось, и дверь неслышно поехала открылась. Обнимая маленького игрушечного медведя, в комнату вплыл розовый байковый единорог. Слишком яркий для этого пасмурного утра.

Дурацкая была идея купить этот комбинезон.

И почему Мия не спит? Джемма молча проследила, как дочка, нахмурившись и надув губы, приблизилась к кровати, обошла её и тяжело плюхнулась на матрас. По постели прошла едва заметная волна.

— Мне приснился плохой сон, — раздалось недовольное единорожье бурчание.

Ну всё понятно. Джемма вяло обернулась.