Второе дыхание

Не представляю, что он собирался выведать здесь. Наверное, в каком банке хранить деньги, которых у него кот наплакал. Поскольку я знал, что Швейцария не будет участвовать во Второй мировой войне, не стал закладывать Мицуги Ямаду местным компетентным органам. Иначе заниматься будет негде.

Этот вид единоборств предназначен, как я понял, не столько для самообороны, сколько для издевательства над противником, от которого отбиваются, стараясь не сделать слишком больно и не дай бог убить. Впрочем, когда видел в фильмах популяризатора айкидо Стивена Сигала, так не думал. Поскольку делать очень больно и убивать я к тому времени уже умел, решил обзавестись новыми навыками. К тому же, большие физические нагрузки выматывали основательно, поэтому появлялось острое желание отдохнуть, что делало жизнь насыщенной.

На первое занятие я пришел в кейкоги, специально сшитом для этого из плотной хлопчатобумажной ткани, усиленном на вороте, отворотах и рукавах куртки (уваги), за которые будут хватать во время бросков, которые является главной частью этого единоборства, и на коленях штанов (дзубон) для борьбы в партере. Пояс выбрал тоже белый, хотя уровень у меня не ниже первого дана, то есть черного. Мицуги Ямада очень удивился, когда увидел меня в этом наряде. Еще больше, когда я поклонился чисто по-японски и поприветствовал на его языке, назвав сэнсэем.

— Откуда знаешь язык? — спросил он.

— Жил в Порт-Артуре до Русско-японской войны. Занимался там дзю-дзюцу у японского сэнсэя, — сообщил я.

— Мне будет легче обучать тебя, — сделал он вывод и не ошибся.

Где-то с месяц Мицуги Ямада присматривался ко мне, а потом предложил стать помощником. От доли от доходов я отказался, хотя, как догадываюсь, платило японское правительство. Я приходил в додзё (место для медитаций, тренировок) для обретения гармонии с самим собой, если такое возможно. Заодно приводил туда сына. Мир жесток. Умение постоять за себя и своих близких может спасти ему жизнь.

Когда Вова в первый раз пришел домой с синяком под глазом, Вероник начала пускать пузыри:

— Он больше не пойдет туда!

— Я вмешивался в твое воспитание дочерей? — задал ей вопрос.

— Ну и что! — воскликнула она.

— Вот и ты не вмешивайся в воспитание сына, — потребовал я.

Поняв, что со мной номер не пройдет, начала обрабатывать сына, что, мол, нечего ему там делать, маленький еще, хотя ему пошел восьмой год.

Пацан послушал ее и спросил меня:

— Почему мама не хочет, чтобы я был сильным?

— Потому что женщины слабые и трусливые, — ответил я.

Сын просёк всю глубину моих слов и от занятий не отказался.

Как по мне, правильно сделал. Ситуация в мире становилась всё напряженнее.