Игра не для слабых: Меж двух огней

А особенно глупые начинают бахвалиться тем, что смеются смерти в лицо, не задаваясь такими вопросами. То, что ты не из таких, конечно, радует, но если ты и дальше будешь принимать всё так близко к сердцу, то тебе стоит крепко задуматься, а то ли ремесло ты вообще выбрал.

— В том и дело, что не я выбирал его, а оно — меня.

— Чушь, — ухмыльнулся сержант, — Выбор есть всегда. Разве что, делаем мы его, не задумываясь о последствиях. А когда они нас настигают — начинаем скулить, мол мы не этого ждали и не этого хотели. И тогда жизнь снова ставит перед нами выбор. Весьма простой. Продолжать жалеть себя и скулить, падая на самое дно и утягивая всех за собой. Или же сцепить зубы и продолжать идти дальше, не обращая внимания на удары судьбы.

— Думаешь, настал момент…

— Понять из какого ты слеплен теста и годишься ли вообще на роль нашего командира, — Бернард не дал мне договорить, — Думаю он пришёл уже давно. Просто у тебя раньше не было времени поразмыслить над этим, как следует. А сейчас оно появилось — вот тебя и накрыло.

— Меня накрыло потому, что погиб мой человек, — я старался говорить холодно и отстранённо, но в последний момент голос предательски дрогнул.

— Они и раньше погибали, — равнодушно пожал плечами сержант, потянулся к кружке и сделал из неё большой глоток, — Причём куда в большем количестве. Что изменилось сейчас?

— Сейчас это случилось из-за моей глупости.

Бернард снисходительно улыбнулся, смерил меня насмешливым взглядом и покачал головой. На мгновение над столом вновь повисла тишина, в которой послышались последние аккорды песни.

Но я пробьюсь и сквозь метели,

Пройду сквозь бури и снега,

И с первым заревом весенним,

В чужой стране найду тебя.

— Забираю свою похвалу назад, — хохотнул сержант, пододвигая к себе мой поднос с едой, — Клянусь сиськами великой матери, таких дураков как ты, парень, свет ещё не видывал.

— Не изволишь объясниться, — на этот раз в моём голосе послышалось раздражение. Впрочем, судя по ещё больше растянувшейся ухмылке сержанта, именно этого он и добивался.

— Изволю, отчего ж не изволить, — Бернард подцепил двузубой вилкой кусок мяса, закинул его себе в рот. Пожевал, глядя на меня со значением, отхлебнул из кружки и продолжил, — Во первых, кто тебе сказал, что раньше мы теряли бойцов не из-за твоей глупости? Неужто ты думаешь, мол ты — настолько хороший командир, что ни разу не обосрался?

— Ну вообще нет, но…

— Я тебя огорчу, — сержант подцепил вилкой второй кусок мяса и тут же отправил его себе в рот, — Но всё то дерьмо, в которое мы влипали раньше, и по уши в котором сидим сейчас — это результат твоих решений. Потери — тоже.