Игра не для слабых: Меж двух огней

Там в одной из комнат Вернон оборудовал себе нечто вроде операционной. Лекарь тоже последовал за ними не говоря ни слова. Я же немного постоял, ища взглядом свободное место. Потом подсел к сержанту, расположившемуся за одним из дальних столиков. Видел он в гордом одиночестве, лениво ковыряя ложкой давно остывший ужин и размышляя о чём-то своём.

— Как прогулка? — криво ухмыльнулся он, смерив меня встревоженным, но в то же время слегка насмешливым взглядом."

"— Дерьмово, — ответил я, усаживаясь поудобнее и жестом подманивая к себе одну из трактирных девок, сновавшую меж столов с небольшим подносом в руках.

— Если вы вернулись живыми, значит не так уж и дерьмово, — сержант пожал плечами и взял с подноса одну из кружек.

— Мне чего-нибудь пожрать и выпить, — бросил я трактирной девке, — Пожрать — горячего, выпить — того, что не пьянит.

Та коротко кивнула и тут же с опаской покосилась в сторону Айлин. Однако девушка не обращала на неё никакого внимания, вновь полностью отдав себя инструменту и песне.

Но что-то вдруг переменилось,

Запахло дымом факелов,

Наше укрытье окружила,

Толпа озлобленных воров.

— Не все вернулись живыми, — мрачно бросил я, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза, — Усталость давала о себе знать, — Мы…

В этот момент моего плеча осторожно коснулась чья-то рука. Передо мной стояла одна из девок, присоединившихся к отряду в Вестгарде. Низенькая, темноволосая, с чуть полноватым лицом, весьма внушительным бюстом, обтянутым тугим шнурованным корсетом из грубой ткани. Её серые глаза встревоженно впились в меня. Некоторое время она молчала, то ли боясь задать свой вопрос, то ли опасаясь услышать на него ответ. Впрочем, озвучивать его не было никакой необходимости. Я уже догадался о чём именно она хочет спросить.

— Сожалею, — слова нождаком скребли глотку, так и норовя застрять в ней. Встать поперёк, уцепившись за стенки, лишь бы не вылетать из моего рта, — И соболезную. Он погиб в бою.

Губы женщины задрожали. В уголках глаз сверкнули искорки подступающих слёз.

— Могу лишь утешить тем, — голос был холодным и отстранённым. В нём то и дело проскальзывали металлические нотки. Это говорил не я, а кто-то другой. Кто-то у кого внутри не сжималось всё от горечи, позора и злости. Кто-то, кому было плевать и на убитого бойца и на женщину, только что потерявшую любовника, а, быть может и потенциального мужа, — Что ушёл он так, как подобает воину. Погиб в бою, с оружием в руке, а не стоя на коленях и умоляя о пощаде.

— Где… — голос маркитантки предательски дрогнул, не дав ей закончить вопроса. Впрочем, я и без слов понял, что именно она хотела узнать.

— Мы положили его в хлеву. Похороним завтра утром так, как велит нам наш обычай. Если хочешь попрощаться, то…

Дальше слушать меня она не стала.