Первая леди города, или Между двух берегов

 – Дай мне трубку, я Малышу позвоню!"

"Марина показала ему неприличный жест, означавший категорический отказ, и допила чай, вынув из кружки дольку лимона и сунув ее в рот. Хохол набычился, и по блеску в глазах она догадалась, что телефон придется прятать, иначе Женька вправду позвонит.

– Давай закончим этот разговор, я устала и хочу спать.

Оказалось, что лежать на водяном матрасе невозможно – он перекатывался под телом, причиняя невыносимую боль.

– Елки, жертва цивилизации – даже матраса жесткого в доме нет! – Охая, Марина спустилась к Хохлу и попросила: – Поменяемся? Не могу на мягком, болит все…

– А со мной не хочешь, что ли? – усмехнулся разбуженный Женька, осторожно притягивая ее к себе.

Она кое-как улеглась к нему под бок и предупредила:

– Буду всю ночь стонать и охать, как привидение!

– Напугала! Знаешь, что такое барак на сто пятьдесят человек? А камера на шестерых, куда двадцать засунуто? Уж тебя одну выдержу как-нибудь, – стараясь не задевать ее, ответил Женька и отодвинулся на самый край кровати, чтобы дать побольше места. – Нормально? Не мешаю?

– Обалдеть! Как ты можешь мне помешать, интересно?

– Тебе же больно будет, если ночью прижму.

– А ты осторожно, – прошептала Марина, с трудом поворачиваясь к нему лицом и касаясь губами груди.

– Ты больна, нельзя тебе.

– Так сказал, как будто у меня что-то заразное!

– Да ты сама зараза, Коваль! Что ты все время меня подначиваешь? Проверяешь, что ли? – возмутился Хохол.

– Зачем проверять то, что уже сто раз проверено? Ты все обо мне знаешь, Хохол. Даже много лишнего. И это плохо – всегда есть опасность, что на тебя надавят и ты не выдержишь… помолчи! – закрыла она рукой его рот, видя, что он собирается возразить что-то. – Гордеенко сказал мне там, в управе, что закроет тебя и пригрозит засунуть меня в камеру к насильникам, и ты сам все выложишь, все, что знаешь и не знаешь, лишь бы меня отпустили. И он ведь прав, Женька, – ты бы так и сделал. И не потому, что вреда мне хотел бы, а как раз наоборот – чтобы избавить от мучений.

– Знаешь, я всегда об этом думал и боялся, что так будет – надавят через тебя и вытрясут из меня все. И это очень страшно, права ты, киска, поэтому и прошу тебя – уезжай! Пусть все уляжется, потом вернешься. Я боюсь потерять тебя, никогда так не боялся ни за кого, даже за себя не боялся, как за тебя.