Двор. Книга 1

Люди засмеялись, потому что на Люстдорфской дороге, как раз по соседству с тюрьмой, два главных кладбища Одессы — второе христианское и второе еврейское.

После Хомицкого выступил Ефим Граник. В отличие от предыдущего свидетеля, он полагал, что опасность, когда Чеперуха выскочил с топором, была, но первоначально Иона действительно хотел просто напугать, и здесь он целиком согласен с Хомицким. А если взять с другой стороны, то недаром говорят: конец — делу венец, и все хорошо, что хорошо кончается.

— Свидетель Граник, — перебил его Дегтярь, — нам не интересно слушать ваши рассуждения: суд хочет знать только факты. Только голые факты.

Граник ответил, что голый факт — это голый факт, а кроме того, у каждого есть своя голова и, запрещай не запрещай, а она все равно будет думать. Например, лежишь ночью, гонишь от себя разные мысли, а они лезут, потому что голова так хочет.

Доктор Ланда засмеялся, привел какое-то медицинское название, председатель, наоборот, заявил, что ничего смешного здесь нет, и строго указал:

— Свидетель Граник, про свою голову доложите докторам в Свердловке, на Канатной улице, а здесь не доктора, и суд категорически предупреждает вас!

— Овсеич, — крикнул с угрозой в голосе Лапидис, — наука еще не придумала палку, которая имеет только один конец!

Доктор Ланда поморщился, другие пропустили мимо ушей, но Иона Овсеич обратил внимание и тут же ответил очень метко, что умелая рука из одной палки делает две и всеми четырьмя концами бьет, кого надо, куда надо и когда надо. Что же касается свидетеля Граника, то суд имеет полную ясность: свидетель Граник показал, что видел топор собственными глазами и полагает, что могла быть опасность для жизни.

— Следующий, — объявил Иона Овсеич. — Свидетель Гизелла Ланда.

Доктор Ланда, когда услышал, что вызывают его жену, с удивлением посмотрел на Дегтяря, но Гизелла уже подошла к столу, и останавливать было поздно.

Свидетельница подтвердила, что она слышала слова угрозы и видела топор в руках у обвиняемого, но хотел он броситься с этим топором на жену и сына или не хотел, этого она не знает.

— Скажите, — обратился Иона Овсеич, — а в прошлом вам не приходилось, слышать угроз от гражданина Чеперухи по другому поводу и другому адресу?

Свидетельница немного задумалась и вспомнила, что Чеперуха, когда открывали форпост, помогал нести ее пианино и на втором этаже, или между вторым и третьим, она точно не помнит, дал понять, что может разбить пианино в щепки.

— Боже мой, — вскочил доктор Ланда, — но это была шутка!

— Шутка? — удивилась Гизелла. — Значит, как всегда, я не понимаю шуток.

— Хорошо, свидетельница, — сказал Иона Овсеич.