Двор. Книга 1

Иона Овсеич одобрил показания Анастасии Середы и спросил, а раньше, до этого случая, она не замечала чего-нибудь такого со стороны Чеперухи: например, приходил домой пьяный, кидался на жену, сына, говорил вслух нецензурные слова.

Тетя Настя ответила, что замечала.

— Товарищ Середа, — обратился Иона Овсеич, — а не можете ли вы вспомнить, что именно говорил Чеперуха?"

"Да, сказала тетя Настя, могу: один раз, дело было в августе месяце, Иона пришел пьяный, аж воздух синий изо рта вылетал, и кричал, что на шее у советской власти сидят дармоеды, языками тренькают, начальников в сраку целуют, аж облизываются, а работать нема кому.

Иона Овсеич сказал, нет необходимости повторять все дословно, и хотел задать следующий вопрос, но Лапидис в это время заявил с места, что товарищеский суд не компетентен вести в такой плоскости разбирательство и он категорически возражает.

— Лапидис, — Иона Овсеич ударил карандашом по крышке графина, — довожу до вашего сведения: то, что происходит во дворе и касается всех жильцов, — компетенция товарищеского суда. А если вас не устраивает, можете оставить заседание.

— Оставить заседание или присутствовать, — крикнул Лапидис, — это мое личное дело!

— Ваше личное дело — выпить или не выпить стакан воды, — ответил Иона Овсеич, — а поведение в общественном месте — это касается всех и советую не бравировать.

Люди захлопали, но Лапидис опять выскочил со своим мнением, причем обратился уже не к председателю, а к присутствующим: пусть не забывают, что товарищеский суд не для одного Ионы Чеперухи, надо будет — сыщутся еще подсудимые.

Это уже было похоже на открытую угрозу, людям не понравилось, и Котляр, который сидел почти рядом, поднялся и потребовал от председателя, чтобы навел порядок, вплоть до удаления из зала.

— Ставлю на голосование, — объявил Иона Овсеич. Все голосовали «за», Лапидис тоже. Доктор Ланда весело подмигнул и толкнул Клаву Ивановну локтем в бок, кивая на Лапидиса, который имел вид, как ворона после хорошего дождя.

Следующее слово предоставили свидетелю Хомицкому. Иона Овсеич спросил, с какого года свидетель живет в данном доме. Степа ответил, все знают, с двадцатого, когда он пришел с бригадой Котовского, и прямо начал говорить про Чеперуху. Всю жизнь, сколько он его помнит, Иона выпивал, но в последнее время немножко больше. А может, не больше: просто годы делают свое, и теперь от полстакана его разбирает, как раньше от пол-литра. А насчет топора он лично думает, что Иона просто хотел напугать и никакой опасности не было.

— Пошутил, значит, — уточнил Иона Овсеич.

Тося, Степина жена, крикнула с места: чем иметь мужа с такими шутками, лучше передачи носить или цветы через дорогу.