Двойной горизонт

Пройдя длинной дорогой к огромному зданию мемориала, Горыня уже стал немного задыхаться, но оставалось совсем немного. Свернув в сторону и пройдя по небольшой дорожке, остановился возле кованых ворот, с удивлением глядя на закрытые створки.

– Что за…

Цепь и висячий замок на воротах, а также короткая надпись сообщали, что посетителей не ждут до седмицы[30], а кому ну совсем невтерпёж, могут записаться на экскурсию в директорате.

Меч Святогора звякнул рассекаемой цепью с лёгким презрением и, довольно свистнув, скрылся в ножнах.

Мемориальная усыпальница тоже была не малых размеров. Сто на пятьдесят метров, и в два этажа, она уже не вмещала всех, кто должен быть похоронен здесь, и строители собирались сделать ещё один, подземный, этаж.

Горыня коснулся кончиками пальцев последнего пристанища императора Михайло Третьего, вздохнул, окинув взглядом стоявшие рядом саркофаги его жён, и уже не отвлекаясь прошёл к своим.

Как ни берёг Горыня своих лапушек, одна за другой ушли все, пополнив склеп пятью каменными саркофагами.

Катя, родившая ему трёх дочерей, ушедшая в сто двадцать, тихо и спокойно Анфиса, давшая роду двух сыновей и дочь, глупо и не к месту получившая пулю от толпы бандитов на дороге, но положившая для начала почти всю лихую ватагу; Любава, поехавшая воевать с магической чумой в Поднебесную и оставившая там свою жизнь.

А через десять лет тихо, словно птичка, отошла Лиза, не проснувшись к завтраку. Тогда и перенесли их прах на окраину Москвы, в мемориальную усыпальницу.

Склеп, предназначенный для него, стоял открытым, а рядом в изголовье стояла каменная пирамида, изрезанная рунами и неярко светившаяся голубоватыми переливами.

После того, как пали три безумных нарха, собиравшихся затеять на Земле всеобщую бойню, Макошь оставила ему небольшую пирамиду как инициатор последнего желания. Каменная горка была всего пару метров высотой, и потомки не придумали ничего лучше, чем поставить её в усыпальницу рядом с саркофагами покойных жён.

Бластер, уселся рядом и, посмотрев на Горыню огромными глазами цвета расплавленного золота, едва слышно рыкнул, словно поддерживая решение. Он тоже был стар и даже для твари из-за Кромки уже на пределе жизненного цикла. Горыня никогда не считал Бластера питомцем, а относился как к члену Рода, пусть и бессловесному, но близкому родственнику.

– Ладно. – Горыня склонился над Бластером и обнял его, зарывшись лицом в нежную, словно пух, шерсть. – Погуляли мы славно, пора и честь знать. – Он отстранился и посмотрел в глаза Бластеру. – Мы ведь не хотим подыхать словно развалины на вонючих подстилках?

– Ррр! – Бластер кивнул и широким словно лопата языком облизал нос.

Горыня вновь достал из ножен Святогоров меч и аккуратно вставил его в отверстие на вершине пирамиды.