Двойной горизонт

– Слышишь ли меня, Макошь-матушка?

Резкий, словно удар лучевой пушки, сноп света на долю секунды высветил и маршала, и девочку, что замерла в его руках, и погас.

– Ну, милая. Уже всё. – Горыня прижал прозрачную от худобы девочку к груди. – Выкидывай свою палку. Будешь ты у нас первейшей московской красавицей и первой плясуньей. А всё, что до этого было, забудь. Есть только ты, матушка твоя да люди, что тебе помогали.

Придерживая ножны меча, звеня наградами на парадном кителе и поедая вкуснейшее мороженое, князь прошёл через весь проспект Героев Балтики и через замерший перекрёсток, двинулся вдоль аллеи Покорителей Космоса. Да, Королёв был и в этой истории, но всего лишь одним из главных конструкторов, а генеральным был Фридрих Николаевич Цандер, сын Николая Цандера – главного врача Рижской губернской больницы.

Дело было к полудню, и на улицах столицы, бродили огромные толпы горожан и гостей города. Многие останавливались, видя знакомое лицо и не в силах оторвать взгляд от маршала, поедающего мороженое, и его знаменитого кота, останавливались, провожая взглядом, а многие присоединялись к толпе, идущей следом, которая уже перекрыла эту и параллельные улицы, словно огромная демонстрация.

А Горыне это всё было просто безразлично. Он доел мороженое и с некоторым сожалением выкинул палочку в урну, протёр руки шелковым платком, что вышила ему правнучка – императрица Китая Шоуэнь Третья, и продолжил свой путь.

Жизнь в общем удалась, несмотря на то, что пришлось хоронить соратников, друзей и жён. Аня, свет его души, ушла последней, тихо истаяв словно свечка, вложившись напоследок в поднятый под Казанью внекатегорийный источник, накрывший благодатью все окрестные поля и города. Зачем это ей было нужно, Горыня понимал прекрасно. Она не хотела стареть, разменивая красоту на морщины и старческую немощь, а князь мог лишь быть с ней рядом до конца, держа её лёгкую маленькую ладошку в своей руке до последнего вздоха.

Даже язвительная и резкая Мара не сказала ни слова, забирая истаявшую душу Анны в свои чертоги."

"Так, один за другим, ушли его любимые, друзья и даже враги. Луи д’Альбер, глава ордена Песочных Часов, в начале двадцатых годов прилетел из Альгамбры, молча вошёл к Горыне, посидел в кресле полчаса и также молча вышел. А через три дня скончался в своих покоях во дворце, оплакиваемый родственниками, учениками и собратьями по ордену.

А вот Руби Борух, глава банкирского дома, скрывался до последнего, всё время подсылая наёмных убийц, но люди полковника Никитина справились раньше, зачистив весь небольшой, но дружный клан Борухов. Они вообще всегда успевали раньше, за что Горыня про себя звал их хунтятами, в честь Кристобаля Хунты[29], который, как известно, тоже любил успевать раньше.