Двойное сердце агента

И Сайрус, когда выкупал свои билеты, получал сдачу… именно этими рублями. И наоборот. Вот вам и канал «Квадрига».

– Точно! – загорелись глаза у Плужникова. – Но подожди… это означает, что кассир должен был работать на них.

– Возможно… – кивнул Олейников. – Но это лишь предположение. Надо попробовать передать пробное сообщение от Томаса. Если пройдет, значит, мы угадали.

Плужников задумался.

– Но кассир может знать Томаса в лицо… – сказал он.

– Вряд ли… – не согласился Олейников. – Если уж, согласно материалам прослушки, даже Сайрус его не знал, то какой-то там кассир… Думаю, паролем служила сама абонементная книжка – она же номерная, а сам Томас каким-то образом скрывал свое лицо… И, мне кажется, я знаю, как он это делал!

* * *К входу в кассы Большого театра сквозь толпу пробирался, постукивая перед собой палочкой, слепой. Высоко поднятый воротник, черные очки, густая борода с усами.

В помещении касс к двум окошкам стояли огромные очереди. Пожилой милиционер следил за порядком. Когда слепой вошел внутрь, милиционер бросился к нему на помощь:

– Товарищи, товарищи! Не видите, что ли? Пропустите незрячего!

Толпа расступилась. Слепой протянул милиционеру абонементную книжечку.

– А… – взглянув на книжечку, закивал милиционер, – вам сюда.

И повел слепого к отдельному окошку с надписью «КАССА СПЕЦОБСЛУЖИВАНИЯ». Окошко было закрыто. Милиционер стукнул пару раз. Через мгновение окошко открылось, и появилась голова администратора:

– Слушаю вас, товарищ!

Слепой положил перед ним абонементную книжку и несколько купюр, среди которых была десятирублевка с чернильной кляксой в углу. Администратор бросил взгляд на банкноты, потом на номер книжки, вырвал из нее талон и протянул слепому два билета.

– Пожалуйста, – сказал он, – два билета на оперу «Мать»…

* * *– Что так долго? – спросил Зорин, когда слепой сел в его машину, припаркованную напротив Большого театра.

– Когда я отходил от кассы, администратор куда-то звонил. Я решил посидеть на скамеечке перед входом, подождал, не придет ли кто… – ответил слепой.

– Ну и?..

– Замерз…

– Так пришел кто-нибудь или нет? – с нетерпением спросил Зорин.

– Слушай, я хоть и слепой, – сказал Олейников, снимая очки и отклеивая накладную бороду, – но смотреть, в отличие от тебя, умею. Вон там, справа!

Зорин пригляделся – справа от входа в кассы Большого театра стоял темно-синий «Кадиллак» Сайруса.

* * *– Значит, сообщение они получили… – сказал Плужников, когда Олейников с Зориным вернулись к нему во флигель.

– В качестве подтверждения, что сообщение получено, они выполнили мою просьбу, изложенную в микрошифровке на банкноте, – сообщил Олейников.