Двойное сердце агента

Прихожая была пуста. Казалось, в доме ни души.

По скрипучей лестнице они поднялись на второй этаж и вошли в комнату.

Занавески задернуты. Посередине комнаты – круглый стол. Над ним – абажур с бахромой.

В плетеном кресле-качалке спиной к ним сидел человек.

Олейников тактично кашлянул.

Человек обернулся. Это был… Плужников!

* * *А в это время в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли день только начинался.

– И все-таки я не понимаю, – прервал Тоффроя Даллес, – если вам не удалось отменить данный Томасу приказ о переходе к фазе «Рубикон», почему он отказался от диверсии?

– Я могу дать только одно объяснение, – ответил Тоффрой. – От завербованного объекта на заводе он получил информацию об отмене полета человека. А устраивать фейерверк ради очередной пары собачек не имело смысла. Он просто не успел проинформировать нас. Периодичность использования канала «Квадрига» определяется обстоятельствами, а в последнее время Томас на связь не выходил. Таким образом, «Рубикон» не перейден."

"– Ну что же… – согласился с доводами Даллес. – Все, что ни делается, все к лучшему. Неизвестно еще, как отреагировал бы наш новый президент…

– Мистер Кеннеди в курсе операции «Обратный отсчет»? – поинтересовался Тоффрой.

– Мистер Кеннеди не меньше, чем мистер Эйзенхауэр, хочет, чтобы первым человеком в космосе был американец, – уклончиво ответил Даллес. – Так что продолжайте работать, Холгер. Похоже, мы догоняем русских, и счет уже будет идти на дни.

* * *За окном флигеля искрился на ярком солнце выпавший за ночь снег.

Плужников, Зорин и Олейников заканчивали завтрак.

– Все-таки здесь кормят лучше, чем в Лефортовской одиночке, – сказал Плужников, доедая бутерброд. – Ну так что дальше?

– А дальше, – начал рассказ Олейников, – майор Зорин поднял протоколы наблюдения за хорошо известным нам сотрудником американского посольства Сайрусом и установил, что господин Сайрус по квоте для иностранцев регулярно в спецкассе Большого театра покупал билеты именно в тот день, когда то же самое делал Томас по своей абонементной книжке.

– Может, Сайрус просто большой ценитель искусства? – с иронией предположил Плужников.

– Но не настолько, чтоб аж четыре раза подряд слушать оперу Тихона Хренникова «Мать»! – с улыбкой возразил Зорин.

– «Павел, Павел, твою мать, мать твою… арестовали!» – пафосно напел оперную арию Плужников. – То есть вы полагаете…

Олейников выложил на стол перед Плужниковым найденный в рюкзаке Томаса прибор «Микрошифр» и пачку рублей с чернильными кляксами в углу.

– С помощью этого прибора, – пояснил он, – Томас наносил вот на эти меченые рубли микрошифр с посланием. Платил ими в кассу. Одинаковые кляксы на каждой купюре позволяли отличить ее от других банкнот.