Двойня для генерального

Он ушёл с головой в работу, злоупотреблял крепкими напитками и не думал ни о чём другом.

Очнулся же мужчина уже будучи глубоко женатым. Толку сожалеть о собственной глупости нет, поэтому он решил всё исправить. Правда, исправление затянулось на шесть лет.

— Света, знаю, что очень сильно виноват перед тобой и нашими детьми. Ты вправе меня ненавидеть. Ведь в твоих глазах я ублюдок и тварь, — его взгляд… В голубых глазах бушует буря. — Если честно, то слабо представляю как смогу всё исправить. Но я не остановлюсь пока ты меня не простишь.

Матвей замолкает. За столом повисает тишина. Не нахожу слов, чтобы описать испытываемые мною чувства.

Пытаюсь разобраться в себе. Меня разрывает на части. Сильнейшее желание снова быть с ним противоречит здравому смыслу, разумом всё понимаю, но сердце отказывается принимать.

— Матвей, — стараюсь тщательно подобрать слова. — Я очень хочу тебе верить. Честно, — накручиваю спагетти на вилку, нервы шалят. — Наши дети ждут встречи со своим отцом уже много лет. Им приходится расплачиваться за наши грехи, хоть они сами ни в чём не виноваты, — опускаю взгляд в тарелку, достаю вилку из макаронного комка. Снова поднимаю глаза на Матвея. — Ты просишь дать тебе ещё один шанс. Не уверена, что это хорошая мысль. Отношения строятся на доверии, а тебе доверять я вряд ли снова смогу. Думаю, ты это понимаешь.

— Понимаю, — кивает. Его тон спокоен. Мужчина уверен в себе. — Это пока.

— Пока? — выгибаю бровь.

— Неужели ты считаешь, что я сяду и буду ждать, когда ты меня простишь? — впивается взглядом. Теряюсь.

— Ты и ждать? — из меня вырывается истеричный смешок.

— Ну вот, видишь, даже спустя столько лет, ты меня отлично понимаешь, — произносит мужчина. Его взгляд теплеет. — Доедай. Нам пора."

"Под пристальным взглядом Илларионова доедаю ужин. Кусок в горло не лезет, но перечить ему смысла нет. Матвей прав, мне нужно поесть. И так целый день из-за нервов ничего в рот взять не могла. Не хочу снова с желудком свалиться.

Ухожу в туалет, привожу себя в порядок, когда возвращаюсь в зал, то вижу Матвея у дверей. Он ждёт меня.

— Готова? — проходит по мне многозначительным взглядом. Мурашки по коже. Тянет низ живота.

— Да, — киваю. Обхожу мужчину стороной первой выхожу на улицу. Вдыхаю свежий воздух, остужаю мысли.

— Скажи, ты знаешь кто отец у Киры? — своим вопросом Илларионов сбивает меня.

Мы идём по тропинке назад, к машине. В парке стоит тишина. Единичные прохожие торопятся скорее убраться отсюда, им страшно, ведь за деревьями толком ничего не рассмотреть. Мне же хорошо и комфортно. Пока Матвей рядом, бояться нечего.

— Конечно, знаю, — удивляюсь вопросу. — У меня с ней один и тот же отец.

— Боюсь, вынужден тебя разочаровать, — произносит весьма осторожно. — У вас разные отцы.