Двойня для генерального

После того, как на меня завели уголовное дело и местные авторитеты начали войну с органами за то, кто первый со мной разберётся, крыса села на дно. Вытурить её не смогли.

Мои люди нашли информатора. Мертвым. Обнаружили того, кто передавал инфу дальше. Мы смогли раскрутить весь клубок, но не нашли одного. Крысы.

Время не позволяло оставаться в стране. Меня обложили со всех сторон. Каждый, кто рядом, оказался под ударом.

А ещё я тогда пил. Пил и работал. Безбожно.

Оглядываюсь назад, вспоминаю события шестилетней давности и понимаю одно, хорошо, что на тот момент я со Светой расстался.

Стоит представить её беременную, стоящую между молотом и наковальней, как эмоции захватывают контроль.

Нет! Будь она рядом, я бы сломался. Допустил ошибку и нас бы уничтожили. Света слишком много значит для меня. Сейчас осознаю, как никогда, что Зайцева единственная любовь всей моей жизни.

Но шесть лет назад думать о ней не хотел. Мне было больно. Уязвлённое эго не позволяло досконально разобраться в произошедшем. За собственную слабость я заплатил крайне высокую цену.

При помощи Рафа удалось бежать из страны. В самый последний момент. Один бы я не справился.

У друга остались связи, нужные для нелегального пересечения границы. Воспользовались ими. О том, как выезжали, лучше не спрашивать.

Киру пришлось брать с собой. Оставить её на родине не позволила совесть. Пожалел девку на свою голову. Думал, что она беременна от меня. Оказалось, напрасно. Можно было смело пускать в расход.

— Мы взрослые люди, — пытаюсь до Зайцевой достучаться. — Проблему нужно решать, а не сбегать от неё.

Светка выглядит словно разъярённая кошка. Она всегда была крайне эмоциональной. Меня не было шесть лет, теперь появился. Лезу в её жизнь, прохода не даю. Она вправе меня возненавидеть. Я прекрасно понимаю её.

Именно поэтому старался действовать максимально тактично. Не гнуть свою линию. Не напирать.

Зря.

Добрым и мягким я ей нафиг не нужен. Пора становиться собой.

— Илларионов, да ты издеваешься надо мной?! — гневно сверкает глазами.

— Поверь, если бы я начал над тобой издеваться, — произношу низким голосом. — Ты это точно заметила бы, — не отрываю от Зайцевой строгий взгляд. — Могу начать. Хочешь? — подминаю её своей властью.

Светка теряется. Замолкает. Хлопает пышными ресницами и пытается подобрать правильные слова."

"Правильно, милая, не распыляйся. Прикуси язычок. Давно пора.

— Илларионов, ну и гад же ты, — цедит сквозь зубы. Во взгляде ненависть. Напоминаю себе, что от неё до любви один шаг. Значит, я двигаюсь в правильном направлении.

— Что ещё хочешь сказать? — намеренно нарываюсь. Пусть уж выльет разом накопленные за шесть лет обиду и боль, докатиться до истерики. Затем успокоится. И лишь после этого мы сможем спокойно обо всём поговорить.