Двойник Короля 10

Команды, отдаваемые боцманом, разносились по всему кораблю. Отрывистые, резкие, выкрикиваемые на турецком с такой скоростью, что сливались в единый гортанный рык.

«Жемчужина» полностью соответствовала своему названию. Изящные линии корпуса, тёмно-синяя краска, контрастирующая с золотым узором на бортах, — всё выглядело статусно и солидно. На корме развевался флаг Османской империи — красное полотнище с белым полумесяцем и звездой.

Мы поднялись на корабль и тут же направились в каюты. Палуба под ногами чуть заметно покачивалась, приучая тело к морскому ритму. Я увидел нашего капитана. Это был тучный турок с окладистой бородой, заплетённой в три косички, каждая из которых завершалась золотым кольцом. Его живот выпирал из-под расшитого золотом камзола, а сапоги блестели.

Он встретил бея с подобострастием, постоянно кланяясь и прикладывая руку к сердцу. Каждое слово сопровождалось новым поклоном, будто капитан состоял из шарниров, а не из плоти и крови. На меня же он бросил лишь мимолётный оценивающий взгляд, в котором без труда читалось пренебрежение. Ничего нового.

Зафир получил от капитана ключи. После случившегося нападения билетов у нас оказалось гораздо больше, чем пассажиров, так что у меня появились отдельные апартаменты. Слева — каюта бея, справа — Зафира.

Боцман — низкорослый крепыш с проседью в чёрной бороде — проводил нас по узкому коридору. Масляные лампы, висевшие на крюках вдоль стен, отбрасывали на деревянные переборки колеблющиеся тени. С каждым шагом запах соли, дёгтя и дерева становился всё сильнее.

Я открыл дверь своей каюты и окинул взглядом новое жилище. Апартаменты оказались тесноватыми, но чистыми. Узкая кровать, вделанная в стену, небольшой стол, прикрученный к полу, да пара полок. Иллюминатор размером с тарелку пропускал тусклый свет фонарей с палубы. В воздухе витал аромат благовоний. Кто-то перед моим прибытием окуривал помещение, чтобы перебить запах сырости.

Зафир был бледен. Держался молодцом, но видно, что рана давала о себе знать. Я достал из кармана ещё одну лечилку и протянул ему:"

"— Держи, тебе не помешает. И на этот раз используй всю сразу, а не растягивай.

Турок принял бутылочку, не поднимая глаз. Проглотил содержимое в один приём и облизнул губы, не желая упустить ни капли драгоценной жидкости.

— Спасибо, — прохрипел он, возвращая пустой флакон. В его голосе сквозила искренняя благодарность.

— Можешь оставить себе, — махнул рукой. — На память.

Закрыл дверь и рухнул на кровать. Тело требовало отдыха, но мозг отказывался отключаться.

Под кораблём же струились волны, убаюкивая мерным плеском. За стенкой мычал молитвы бей: до меня долетали обрывки слов и шорох чёток. Зафир скрипел половицами в соседней каюте.