Двойной латте в дождливый день

– Тем более! Зеленый мальчишка не мог прописать сцену секса настолько чувственно. Даже минет был описан красиво.

В следующую секунду тишину библиотеки нарушил грохот.

Это я выронил книгу и, пытаясь поймать ее на лету, свалился с дивана и приземлился на пол копчиком. Полные неодобрения взгляды разом устремились на меня. Я пробормотал слова извинения и сел обратно, до побелевших костяшек сжимая книгу в руках.

– Твоему внуку тоже двадцать, Грета, – со скепсисом сказала темноволосая сухая старушка с ядовито-розовой помадой на губах. – Ну вот как сверстник такого оболтуса мог прописать столь чувственный секс с самым эстетичным минетом из всех, что я когда-либо встречала в книгах?

Бабушка прикрыла рот ладонью, но, поскольку она сидела боком ко мне, я увидел, как она беззвучно смеется. Мне же хотелось плакать от унижения.

Я вгляделся в текст перед собой и вдруг осознал, что держу книгу вверх ногами.

Да уж, неудивительно, что «Вдовы» приняли меня за идиота.

– Интересно, для написания этой сцены он изучал материал в интернете или использовал личный опыт?

– Какой личный опыт, Джесс? Эти подростки способны только на быстрый перепих в машине или студенческом общежитии. Ты что, не смотришь «Нетфликс»?

– Мне нужно выйти! – выпалил я, понимая, что сейчас сгорю от стыда. Я вскочил с кресла и, отбросив книгу, помчался к двери.

– Рэйден Валериан Адам! – выкрикнула бабушка. – Подними книгу и верни обратно на полку!

Я тяжело вздохнул, чуть ли не застонав, поднял с пола книгу и впервые прочел название на обложке.

Гребаное дерьмо! Все это время я упорно делал вид, что читаю «120 дней Содома» Маркиза де Сада.

Я в ужасе повернулся к бабушке Грете, которая с трудом сдерживала смех и смотрела на меня взглядом, буквально говорящим: «Ты самый натуральный болван».

Поставив злосчастную книгу на место, я пулей вылетел из библиотеки.

Ноги сами собой привели меня к старой маленькой кухне, на которой неделю назад суетилась подобно прекрасной доброй фее моя Кнопка. Тем утром мы много шутили и смеялись; я мешал ей взбивать крем ручным миксером, постоянно обнимал ее сзади, целовал в шею или макал палец в густую пышную массу. Тогда я даже не предполагал, что спустя несколько часов мое сердце будет гореть в агонии от страха потерять ее навсегда.

Я подошел к окну, из которого открывался вид на летний сад, где в день рождения бабушки стоял шатер. Сейчас зеленая лужайка блестела на солнце после утреннего полива. Я разглядывал аккуратные цветочные клумбы, возведенные вокруг лужайки, вслушивался в пение птиц и стрекот кузнечиков и неосознанно крутил в руке пульт от чертовой сплит-системы, из-за которой и разразился весь скандал.

Мне было больно вспоминать заплаканное лицо Айви.