Двойной эскорт. Экзамен для героев

– Ты просто вырос, – угадала его мысли мать. – И раздался в плечах.

Она погладила его по плечу, потом достала из шкафчика платок, чтобы промокнуть слезы.

– Как ты тут живешь, мама? Почему нет никаких новых вещей? – Джим опустился в старое кресло и провел рукой по потертой обивке.

– Мне ничего не нужно. – Мать села рядом – на диван, чтобы лучше видеть сына. – Деньги, что ты присылаешь, я не трогаю, они копятся на счете, а в случае моей смерти вернутся к тебе.

– Это твои деньги, мама, ты должна их тратить, ведь это единственная возможность заботиться о тебе, когда меня нет рядом.

Мать улыбнулась и взяла его большие ладони в свои.

– Мой Джимми заботится о маме.

Она вздохнула и опустила глаза к полу.

– Ты чего, мама? – Джим попытался заглянуть ей в глаза. – Ну я же приехал, ну что ты?

– У тебя пистолет, Джимми…

– Да, мама, у меня пистолет.

Джим помедлил секунду, затем достал оружие и подал матери.

Та повертела его в руках и вернула, заметив:

– Это необычный пистолет, Джим. Такие не носят ни полицейские, ни бандиты…

Джим молчал, меньше всего он ожидал дома такого разговора.

– Ты работаешь с Эдгаром Форсайтом?

– Мы иногда видимся.

– Когда я отдавала тебя ему, я была еще не совсем здорова и не понимала, что делала. Я и сейчас не все помню, а тогда…

– Я об Эдгаре. Ты ведь уже знаешь, что он тебе не дядя?

– Знаю. Он сам рассказал. А ты… давно вспомнила о том, что он тебе не брат и все такое?

– Еще тогда, после травмы, кое-что вспоминалось, но врачи и сам Форсайт убедили меня, что именно те воспоминания и есть вымысел. Со временем я сама стала так думать и прятала подальше эти невесть откуда взявшиеся воспоминания… Потом, правда, все встало на свои места, ну, или почти все.

Они помолчали. Где-то залаяла собака, по улице проехал автомобиль со сломанным глушителем, и снова стало тихо.

– Помой руки, я приготовлю картофельные биточки. Тебе доступны дорогие рестораны, но там не готовят биточки, правда?

– Правда, мама, – улыбнулся Джим, чмокнул мать в щеку и пошел мыть руки.

В ванной все было как прежде, его любимое персиковое мыло и новая щетка в стаканчике на полке перед зеркалом. Мать ждала его все эти годы.

Помыв руки с персиковым мылом и умывшись, Джим глянул в зеркало. Пригладил мокрой ладонью волосы, промокнул лицо махровым полотенцем, все еще не веря в реальность происходящего. Потом вышел из ванной и направился на кухню.

Сел у окна на свою табуретку, потрогал пальцем вечно живший на подоконнике кактус. На плите уже закипало масло, а быстрые руки мамы натирали картофель.

Через пять минут десяток биточков уже жарились на сковороде, мать сделала передышку и, сев напротив Джима, с улыбкой разглядывала его.

– Ты похож на своего деда Роберта. Он был таким же крепким, как ты сейчас. Кстати, а Тони?..