Двойной эскорт. Экзамен для героев

Взаимный вызов я уже включил.

– Спасибо, – сказал Джим, убирая обновку в карман. – Какой сигнал тревоги?

– «Как я рад тебя слышать».

– Ничего не меняется, – сказал Джим, заводя скутер.

По другой стороне улицы шла миловидная девушка, мимо проехал фургон из кондитерской «Земляничка», а на балконе ближайшего дома женщина развешивала белье.

– Да, приятель, жизнь продолжается, – сказал Тони, садясь позади Джима.

– Почему так мало народу?

– Еще нет и десяти, безработные спят, а счастливчики уже работают. Вторник, рабочий день. Дави на газ, следующая остановка – мой дом.

На улице, где жил Тони, все осталось по-прежнему, лишь кое-где был подновлен асфальт да подросло несколько посаженных деревьев.

– Все, приехали, – сказал Джим, притормаживая возле киоска, торговавшего мороженым, – раньше они часто покупали здесь шоколадный «Рожок» и ванильную «Белоснежку».

– Куда скутер денешь? – спросил Тони, чтобы скрыть волнение. Отсюда уже были видны окна его квартиры.

– Брошу между химчисткой и киоском проката фильмов.

– Думаешь, они еще там, эти киоски?

– Я же сказал – ничего не меняется. Ну пока, вечерком позвоню, если все тихо будет…

Джим огляделся и, оттолкнувшись ногой, поехал к себе – от дома Тони всего в половине квартала.

Держать себя в руках у него не получалось, сердце громко стучало, волновала не только предстоящая встреча с матерью, но и каждая знакомая деталь: старое дерево, заброшенная колонка, полустершиеся графити на стенах.

Вот и химчистка, хозяин недавно обновил ее стены, покрыв краской поверх потрескавшейся штукатурки. И еще сменил вывеску.

Джим заглушил мотор и, закатив скутер в потайной тупичок, вышел на бетонную тропинку. Огляделся, привычно отмечая возможные позиции снайперов и наблюдателей.

Вот и старый дом на несколько квартир, пара обложенных кирпичом клумб и крыльцо в четыре ступеньки. Джим вошел в подъезд и, подойдя к двери, глубоко вздохнул, чтобы унять сердцебиение, потом позвонил.

Сначала ничего не происходило, потом за дверью послышались шаги, и такой знакомый, родной голос спросил:

– Это я, мама… – Голос сорвался, и Джим повторил: – Это я, мама!

Щелкнул старый замок, открылась дверь, Джим шагнул в темную прихожую. Они обнялись, и мать сразу заплакала.

Затем засуетилась, включила в прихожей свет, чтобы лучше разглядеть сына, торопливо заперла дверь на замок и снова посмотрела на Джима.

– Ты ли это, сынок? Мне не снится?

По ее щекам текли слезы.

– Не плачь, мама, это я, живой и здоровый…

Джим быстрым движением переместил пистолет на поясницу.

– Проходи в комнату. – Мать взяла его за руку и повела за собой. – Я как чувствовала, вчера весь день убирала…

Джим вошел в комнату и огляделся. Все здесь было ему знакомо, но, казалось, уменьшилось в размерах.