Двойная взлётная

— Позвони ему да узнай, Жан, ты достала с ним уже, пригласи его к себе и трахни, уверена, не откажет. Злой, как собака голодная, наверное, жена не дает, — ответила слишком резко, эмоционально.

— Ну, по лицу тебя никто не ударит.

Господи, что я несу? Но пусть уже все перетрахаются и отстанут от меня.

— А ты чего все еще здесь?

— А ты снова с теми шикарными мужиками летала? — Жанка не отвечает на мой вопрос, Курапова, наверное, караулила.

И откуда она все знает?

— Жан, я пойду, времени уже много.

Не хочу больше с ней разговаривать, быстро иду в сторону кабинета Виктора Ивановича, в приемной тишина, постучала, открыла дверь.

Мужчина поднял голову от бумаг, смерил меня тяжелым взглядом, откинулся в кресле, оно скрипнуло под весом тела. Его молчание мне не нравилось.

— Любимова, я тебя предупреждал?

— О чем, Виктор Иванович?

Самое время включить дуру.

— Ты мне глазки-то невинные не строй, я не понимаю, что там у вас произошло, но докопаюсь до истины. Я устал слушать стенания и жалобы Курапова.

Мужчина поднимается с кресла, голос становится громче, а у меня внутри все трясется. Этот мужчина вызывает реальный страх потерять все, потому что эта работа для меня самое главное.

— Ты думаешь, у меня есть время выслушивать его, не спорю, интересные рассказы, угрозы и условия? Что, мол, если его не переведут на другой борт, он напишет заявление и с радостью уйдет в другую компанию, а там его примут с распростертыми объятиями. — От раскатистого и низкого голоса начальника уже дрожали стекла и моя жалкая душонка. — Ты понимаешь, что таких, как ты, я найду пачку? Тут очередь выстроится из кандидатов в бортпроводники на бизнес-джет, а вот нового пилота перед самым разгаром отпускного сезона я не найду. Любимова, ты подумай, какой я сделаю выбор?

До боли кусая щеку изнутри, чувствую привкус собственной крови. Здесь выбор без выбора, пилота найти труднее.

Сука, какая же паскудная сука Курапов, а не мужик. Хотя он уже сказал мне в лицо все, что думает, по-мужски сказал. Молодец.

— А еще мне птичка одна напела о твоих интимных отношениях с пассажирами. Кристина, ты проститутка или стюардесса? — вопрос задан не просто так, начальник уже сам для себя на него ответил.

Отворачиваюсь, смотрю в угол, на почти засохший в горшке фикус. Вот как это выглядит со стороны — я проститутка. И я даже знаю ту птичку, что напела эту песню.

Курапов, снова он. Птица-говорун. Надо было, чтоб ему Громов сломал челюсть, вот зря остановила.

— Я не проститутка, я бортпроводник и не оказываю услуги интимного характера на борту или за его пределами, — отвечаю уверенно, смотря в глаза шефу, меня просто так брошенными обидными фразами с ног не собьешь. — Я не знаю, кто и что вам наговорил, но у человека наверняка были свои причины облить меня грязью.