Двойная взлётная

— О какой любви ты говоришь? У тебя семья, дети, ты ненормальный? Ты должен любить их.

— Я скотина последняя, так и живу. Думаешь, мне хорошо от этой любви? Думаешь, я счастлив? Да я уже все проклял, что вообще встретил тебя. Целый год словно и не живу, умом понимаю, что надо перевестись на другой борт, чтоб не видеть и не слышать тебя.

Надо переводиться самой на другой борт.

— Скажи, что там, в номере, это всего лишь спектакль и у вас ничего не было.

По всем нам плачет штатный психолог.

Вечером в ресторане гораздо больше гостей. Сижу за дальним столиком, где днем был странный тип с газетой. Жаль, он ее не оставил, так бы что интересного прочла.

Листаю яркую ленту инстаграма. Жанка выкладывает красоты Греции. Но ни на одной ее фотке вы не встретите девушку в форме и на работе, это строго запрещено. Бывшие одноклассницы вовсю постят фото детей.

О, ничего себе, Мартынова третьего родила. Когда люди все успевают?

Нет, я не завидую и не рада. Мне никак.

Школа — поганое время, не хочу его вспоминать. Всегда удивлялась этим странным желаниям и порывам встретиться с одноклассниками. Я их не видела одиннадцать лет и еще бы три раза по столько же не видеть.

Снова сообщение от Коленьки. Все, что осталось у меня от бывшего, это красивая фамилия и дорогущий столовый сервиз, подаренный его маман на свадьбу.

Она и сейчас меня пилит за то, что я забрала его. Он, конечно, мне никуда не уперся, но я ведь принципиальная. Заведу скоро двенадцать котов, будет из чего животным пожрать.

Коленька пишет, что ему нужна подпись в каких-то бумагах. С какого перепуга он начал читать бумаги? Мне кажется, в нашу с ним такую недолгую совместную жизнь. Если учесть все мои перелеты, курсы, недельные отлучки, Коленька читал только этикетки на освежителе воздуха для туалета, сидя на толчке.

Я почти на краю земли, мне не до бумаг.

Мое любимое за последние шесть месяцев занятие. А еще я наслаждаюсь свободой. Я одна, совсем одна. У меня своя квартира, хоть и съемная, не надо ни перед кем выворачиваться наизнанку и пытаться угодить. Только что на работе, но мне за это платят деньги, но я люблю свою работу.

Курапов, конечно, напрягает, надо проситься о переводе на другой борт. Но это непросто, начнутся разборки, десятки вопросов, тестов, допросы психолога и ковыряние в моих мозгах.

Отрываю взгляд от телефона, в зале ресторана шум и суета. Вижу, как входит компания молодых людей, восемь человек. Люблю рассматривать людей, когда одна и никто не мешает, так интересно угадывать их судьбы и характеры.

Пятеро парней и три девушки, местная золотая молодежь. Наверняка папа кого-то их них алмазный король или сколачивает свои миллионы на ловле крабов. Молодняк шумит, но никто не делает замечание. Никто не хочет терять прибыль и наживать врагов.