Небо на двоих

Наверное, мою прогулку в горы можно назвать отдыхом, если днями напролет сидишь в офисе и мечтаешь о чем-то необычном, что прервет череду рутинных дел.

– Отдохнула, – сказала я. – Вообще-то отдыхать начала, как только из Москвы вырвалась.

– Мы твою сумку нашли, – сообщил Давид. – Только Амра в клочья все порвала. Я ее породу видал! Попадется, все ножки переломаю!

– А пока не попалась?

– Дикая сволочь… – покачал головой Давид. – Николая за руку укусила. Не хотела твою сумку отдавать. Мы обрывки денег по кустам собирали. Вроде все подобрали.

– Спасибо! – произнесла я проникновенно. – Ваши труды не пропадут даром, я всех отблагодарю.

– Зачем благодарить? – поразился Давид. – Ты – невеста Вадима, а Вадим – наш друг. Для друзей нам ничего не жалко.

«Ну, да, для друзей… – мысленно вздохнула я. – А я, значит, никто? Не назвали бы меня я невестой Вадима, фиг бы вы расстарались на поиски!» Но вслух ничего не сказала. Ведь я могла ошибаться.

Тем временем Мадина, поглядывая в нашу сторону, накрыла низкий длинный стол белой скатертью и стала расставлять на нем блюда с салатами, мамалыгой, мясом. К ней присоединилась Инга – как оказалось, невестка, вдова погибшего брата. Женщины действовали быстро и слаженно, стол заполнялся разнообразными вкусностями. Я отвела от него взгляд, испугавшись, что не сдержусь и пущу слюну. Только сейчас мне стало понятно, как жутко я проголодалась.

Давид истолковал мой взгляд по-своему.

– Это Мадина меня после ранения выходила, – начал рассказывать он. – Я лежал в госпитале в Новоафонском монастыре, туда привозили раненых с Гумистинского фронта. Грузины из установок «Град» били по санитарным машинам. При мне на монастырский двор упали две мины и не взорвались – бог не допустил. А для нас богинями были медсестры. Такие, как Мадина. Во время боя в Верхней Эшере грузины лупили по мосту прямой наводкой, а она перетащила на наш берег семерых раненых. А после вместе с водителем под гранатометным огнем раненых выносила, когда их «Скорую» на Красном мосту подбили.

– Мне рассказывали, – улыбнулся Вадим. – Мадина, бывало, и раненого, и пулемет его тащит. Одной рукой перевязывает, другой отстреливается – не женщина, а чистый Рэмбо. Весом – с воробья, но характер, скажу тебе, железный.

– Она в бою с Гурамом, своим мужем, познакомилась, – продолжал Давид. – Их отряду пришлось держать оборону на дороге. Ее ранило в ногу и в плечо, она сама себя перевязала, вытащила из-под огня раненого Гурама, взяла его автомат и отстреливалась вместе с ребятами. А сейчас уже незаметно, что хромает.

– Она теперь в Члоу за фельдшера, – добавил Вадим, наблюдая за Мадиной.

Я снова почувствовала тревогу и даже заерзала на скамье от мрачных предчувствий.