Жизнь на двоих

– Зайди к Ванессе, – попросил он старого врача. – Ив говорила, что с ней должно произойти то же самое, если не хуже.

– Да, ваше величество.

Сам же Арен, сунув голову под ледяную воду и постояв так пять минут, отправился в детскую. Часы показывали восемь вечера, и император надеялся, что София догадалась покормить детей, потому что идти с ними сейчас на ужин он был не в состоянии.

Арену казалось, что этот день сломал его, прихлопнул, раздавил, как надоедливое насекомое, оставив лишь пятно из крови, переломанных костей и размазанных по стене внутренностей.

«Если не можешь ничего сделать, надо ждать», – так говорила мама Софии, и сейчас она старалась выполнять этот завет. И поменьше нервничать, хотя творящееся вокруг безумие очень давило на психику, и Софии временами хотелось вскочить и побежать туда, где находился Арен, помочь ему хоть чем-то. Она понимала, что и так помогает, находясь с его детьми, но неведение порой сводило с ума.

После того как император около пяти часов вечера в очередной раз вернул в детскую сонную Агату, девочка преобразилась – стала не то что есть, а даже лопать, громко смеялась, порозовела – в общем, превратилась из больного ребенка если не в здорового, то по крайней мере в выздоравливающего. Вместе с ней повеселел и Александр.

Арен вновь пришел в детскую около восьми, когда София и дети уже поужинали. Он был бледным, очень уставшим и почти неживым, и от его эмоций сжималось сердце, такими они казались безнадежно-отчаянными. Но, несмотря на измотанность, император все равно играл с наследниками больше часа – пока заглянувший Тадеуш не проверил кровь Агаты и не заявил, что анализ почти в норме, однако их высочествам лучше бы лечь спать пораньше.

– У-у-у, – завыли дети, но Арен прервал их жалобы тихим и спокойным:

Агата и Александр вздохнули и отправились умываться, но после водных процедур долго в бодрствующем состоянии не продержались – уснули минут через десять после того, как Арен уложил их в кровати.

– Наконец этот день закончился, – пробормотал он глухо, выходя из камина с Софией на руках.

Она огляделась и обнаружила, что перенесся он в свои покои, а не в ее комнату. Ну и хорошо – Софии нравилось у Арена. Здесь было просторно, и не только из-за больших окон, но и из-за малого количества мебели. Конечно, императору толком и не требовалась здесь никакая мебель, он ведь тут только спал. И обстановка вокруг выглядела лаконичной, строгой, как и сам Арен, и если бы София точно не знала, что эти покои принадлежат императору, ни за что не догадалась бы. Слишком уж простой темно-синий ковер – да, красивый, но не помпезный, а главное – не бело-золотой, как принято у Альго.