Жизнь на двоих

Второе: шамана, к которому ходила ее высочество, на всякий случай задержали еще в воскресенье, но сегодня я его отпустил за отсутствием состава преступления. Он действительно шаман – Ив подтвердила, – но слабый и вообще никак не замешан в деле. Ванесса выбрала его по чистой случайности, что становится понятно после записи воспоминаний. Третье: об особенных талантах своего мужа ее высочество ничего не знала, судя по реакции – это чистая правда, она была в полном шоке. Сейчас у нее уже нет сил играть перед нами спектакли, поэтому я склоняюсь к тому, что она не врет. И, наконец, четвертое: запихнуть в Арвена Асириуса зелье правды не удается, он крайне осторожен. Насильничать будем?

– Ты хочешь влить в него зелье силой? – устало уточнил Арен, потирая виски – от обилия информации голова словно распухла. – Будет забавно, если потом окажется, что он ни при чем.

– Я хочу подождать. Наверное, я все-таки немного романтик, – хмыкнул Дайд. – Но я предпочитаю раскалывать подозреваемых сам, а не при помощи зелий.

– Напомнить, как ты недавно мечтал о пытках по примеру Корго?

– Это был черный юмор.

– Ясно. Что ж, я думаю, пока обойдемся без насилия, да и… ты веришь, что он знает, кто стоит во главе заговора? Вспомни, как было в случае с Аароном. Никто не знал, кроме Абрахама Адэриуса, главы Совета архимагистров.

– Кто-то должен знать. Хотя бы один человек. И я не исключаю, что это как раз Арвен, – пояснил Гектор. – А вот Виго мог и не догадываться, кому именно отчитывается. Он рисковал больше всех, поэтому я предполагаю, что насчет главного организатора он был не в курсе.

– Да, скорее всего, – кивнул Арен и скептически усмехнулся. – Интересную паутину плел Аарон, правда? Паука знала только одна ниточка, а все остальные играли вслепую.

– Одной ниточки вполне достаточно, чтобы размотать целый клубок, ваше величество.

К удивлению императора, когда он перенесся в детскую, застал там не только наследников и Викторию, но и Софию, хотя на часах уже было около семи вечера, и жена могла освободить их аньян сразу после обеда. Однако не освободила, и теперь они вчетвером старательно рисовали, сидя за столом. Точнее, рисовали все, кроме Софии, – она же ходила от одного своего ученика к другому и что-то показывала, а когда Арен вышел из камина, подняла голову и ласково улыбнулась, будто коснувшись его своей трепетной нежностью, в которой было много обреченной грусти.

Император, обнимая Агату с Александром и слушая их сбивчивый рассказ про то, как прошел день, отпустил Софию, а затем проследовал в столовую вместе с женой и детьми.