Жизнь на двоих

Площадка была освещена немагическими светильниками, а в воздухе перед ней парили светильники магические, освещая полукруглое пространство горного ущелья – красноватый камень с потеками темно-зеленого мха расступался, раскалывался на две части, и между этих частей падал вниз широкий водный поток.

– Это Ольха – наш восточный водопад. Помнишь, где он находится?

София неуверенно кивнула, глубоко вздыхая и замирая от ощущения влажного и теплого воздуха, вошедшего в легкие и заполнившего их до краев.

– Рудеальские горы… вроде.

– Все-то ты знаешь, – посетовал Арен, обнимая ее сзади и целуя в шею. – И рассказать нечего.

– Есть чего. – София погладила его ладони на своей талии. – Я хотела бы знать, что случилось, по какой причине… тебе плохо. Я хотела бы разделить неприятности с тобой.

– Почему? – не поняла она.

– Потому что я, с одной стороны, не желаю тебя расстраивать, а с другой… желаю делиться с тобой всем. Меня сейчас на части разрывает.

– Не разрывайся. Просто поделись.

Арен начал говорить, и София чувствовала, что с каждым словом он все больше и больше раздражается, походя на сосуд, в который долго наливали воду, но теперь она достигла края и начала стремительно переливаться, заливая окружающее пространство, и не было ей конца.

Так и император – он слишком долго держал все в себе, слишком долго справлялся со всем один, ни с кем не делясь – да и с кем ему было делиться? – а теперь говорил и говорил, вспоминая про расследование покушения на Агату, про начальника дворцовой охраны Виго Вамиуса и его выловленный в реке труп, про неисправные амулеты-нейтрализаторы и, наконец, про жену брата, которую в этот момент должен допрашивать Гектор Дайд.

София слушала, забыв про водопад – никакие виды ее больше не волновали. Ее волновал только Арен, и она обнимала его, целовала, и сердце у нее разрывалось от печали и сочувствия.

– Наверное, прав Гектор, – говорил император, горько кривя губы. – Надо было их всех отправить куда-нибудь подальше и забыть. А я… пожалел. Виноватым себя чувствовал, что испепелил Аарона, да еще у них на глазах.

– Ты ни в чем не виноват, – сказала София твердо и уверенно, поглаживая Арена ладонями по груди, где билось сердце. – Аарон сам себя убил, когда предал тебя. А насчет остального… не ругай себя за милосердие. Ты все сделал правильно.

– Если бы я изначально убрал из дворца Ванессу, не погибли бы двести шесть человек, – возразил император, и София произнесла еще резче, решительнее:

– Не ты их убил. Не ты! И неужели ты думаешь, что люди, поддерживающие твоего брата, не нашли бы другого информатора, кроме Ванессы? Да, с ней было проще всего, но я уверена – не будь ее, нашелся бы кто-нибудь еще. Они заинтересованы в том, чтобы достать тебя, и нашли бы лазейку.

– Да.