Зеркало для двоих

Тогда, может быть, рассосется этот болезненный ком в животе, тяжелый, как чугунное ядро. Но Коротецкий все же нарушил молчание.

— Танечка, — он даже едва слышно вздохнул, как педагог, не в первый раз беседующий с трудным ребенком, — может быть, теперь ты скажешь мне, зачем ты это сделала?.. Я знаю тебя достаточно неплохо и уже прекрасно понял, что свои недомогания ты не любишь выставлять напоказ. Ты не похожа на дам девятнадцатого века, носивших с собой нюхательные соли, и я просто не могу поверить во внезапно вспыхнувшую болезнь. Что случилось?

Она пожала плечами. Наверное, в темноте ее жест не был виден, потому что Юрий повторил свой вопрос уже более раздраженным тоном:

— Что случилось?.. Впрочем, можешь не отвечать. Я и сам все понял. Тебе не понравилось, что другая женщина привлекла к себе внимание окружающих. А тебе, актрисе и незаурядной личности, не были возданы должные почести, так?

— Пусть так, — вяло согласилась Татьяна. На спор могло уйти слишком много сил, а фраза «пусть так» была короткой и легко произносимой.

— Но ты же не маленькая, ты должна понимать, что каждая женщина хороша по-своему, и у каждой есть свой звездный час!

Двери лифта бесшумно разъехались, и они почти одновременно шагнули в освещенную кабину. Юрий нечаянно толкнул ее плечом и не успел придержать. Татьяна больно ударилась боком о железные створки.

— Извини, пожалуйста… Так вот, о чем я говорил? У каждой женщины есть свой звездный час, сейчас его переживает Юля. И не удивительно, что взгляды всех мужчин направлены именно на нее… Честно говоря, я и сам на какое-то время увлекся ею… Но, впрочем, ты, наверное, это заметила?.. Да, конечно, заметила. Ты же у меня умная девочка…

— Знаешь, Юр, — Татьяна хотела было привычно коснуться его рукава, но остановила свою руку на полдороге и снова спрятала ее в карман, — сегодня мне хотелось бы побыть умной девочкой у себя. Я хочу поехать домой…

— Но мы же и так едем домой?

— Я хочу в свой дом. И не нужно делать вид, что ты меня не понял.

Коротецкий покачал головой, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями:

— Значит, ты наказываешь меня, да? Я правильно понял? Это такое предупреждение перед свадьбой: не смей даже и смотреть на других женщин, а то меня потеряешь?

Тане не хотелось отвечать. Она с тоской наблюдала за тем, как поразительно медленно загораются лампочки с номерами этажей: пятый, четвертый, третий… Наверное, быстрее было дойти пешком. Вот только если бы не эта пугающая тяжесть… Юрий попытался еще что-то спросить, она не ответила. В молчании они дошли до машины, в молчании выехали на проспект.

— Ну, так что? Тебя доставить домой? — с некоторой долей иронии в голосе спросил Коротецкий.

— Да, если тебя это не затруднит.