Зеркало для двоих

Почему бы известному артисту не разместить здесь свой вклад? И тогда вполне понятно, что свои дела он решил на первом этаже и не стал проходить мимо экономического отдела… И вдруг ее бросило сначала в жар, а потом сразу в холод. Цепким умом экономиста она внезапно окинула все возможные последствия визита в банк настоящего Селезнева и поняла, что надо немедленно уходить самой и постараться перехватить у входа Палаткина. «Что будет, если Селезнев столкнется в коридоре с моим Сережей? — Юля еще не успела как следует осознать, что мысленно назвала Сергея «своим», когда новая ужасная мысль окатила ее ледяной волной. — Что будет, если Селезневу понадобится за чем-нибудь зайти в директорский кабинет? А что? Все возможно. Все-таки гость такого ранга! Тогда он неизбежно пройдет мимо полуоткрытой двери экономического отдела, может быть, даже бросит в ее сторону равнодушный, мимолетный взгляд. И все…» Это стало бы не просто крахом, а крахом, после которого уже невозможно будет оправиться.

Ни с того ни с сего заявить, что плохо себя чувствуешь, и попросить отгул — нельзя. Нужно хотя бы создать предварительное впечатление. Юлька намеренно тяжело поднялась со стула, потерла пальцами виски и поморщилась.

— Юль, у тебя что, голова болит? — как нельзя более кстати спросила Оленька, несколько подуставшая уже ждать Селезнева и принявшаяся заниматься своими ногтями. Юля молча кивнула, достала из ящика стола пачку сигарет и направилась к дверям.

— То-то я смотрю, ты сегодня даже не накрасилась, — сочувственно бросила ей вслед добросердечная Зюзенко.

В коридоре было довольно прохладно. Аккуратно прикрыв за собой дверь, Юля направилась к туалету. Втайне она надеялась, что никто из обитательниц кабинета не сможет преодолеть свою лень и встать специально для того, чтобы опять устроить сквознячок. А значит, по крайней мере ближайшие пять минут, они не увидят Селезнева, даже если ему и приспичит идти в директорский кабинет. Курилось ей сегодня плохо. Она захлебывалась короткими нервными затяжками, кашляла едким дымом и не могла заставить свой организм вспомнить то чудесное ощущение покоя, которое обычно дарили качественные сигареты. Одно было хорошо: к тому моменту, когда красный огонек замерцал у самого фильтра, лицо у Юльки стало уже достаточно больным и изможденным. Она бросила на свое отражение в зеркале быстрый взгляд и, опустив окурок в урну, снова вышла в коридор.

Дверь экономического отдела была открыта. И не просто открыта, а распахнута ровно на девяносто градусов. Как будто кто-то, стоящий на пороге, придерживал ее за ручку, не давая ни захлопнуться, ни раскрыться настежь. Юлька сделала несколько неуверенных шагов, внимательно прислушиваясь к гулу голосов, доносившемуся из кабинета.