Двоедушник

Вечно тебе достается…

Ника не стала ничего трогать. Подползла еще ближе, легла рядом так, чтобы чувствовать его спиной.

– Если бы я могла выбирать себе смерть, она была бы именно такой. – Помолчала, словно выслушав ответ. Заговорила снова: – А знаешь, что я поняла? Про Мост Будущих Мертвецов? Они – это мы. Других здесь нет. Только мы – Игни и Ника.

Шанна говорила, что тот, кто пройдет через мост, возвращается к жизни. Моста нет. Так может, они уже начинают быть живыми?

И одновременно становятся мертвыми.

– Спать хочется, – пробормотала она совсем тихо. – Ты спи. Я тоже буду. Игни. Мой Игни. Так хорошо…

И вроде бы собиралась сказать ему что-то еще, но забыла, и слова не получались.

Снег ложился на их лица и уже не таял.

Площадь Горького и Канавинский мост

– Игни. Мой Игни.

Он хотел ответить, но губы не разлипались.

– Так хорошо… – добавила Ника.

Улыбнулся – мысленно, лицо застыло, как и все остальное – тому, что с ней все в порядке. Она вернулась. Нужно вставать и идти дальше.

Сейчас. Еще пять минут…

Стоило только закрыть глаза, в голове включался опротивевший до тошноты картавый голос любителя мостов и поэзии. Едва приподнявшись, он снова упал, на этот раз вперед, лицом в землю. Словно чья-то тяжеленная ступня толкнула в спину.

Оружие, вот что это такое.

Игни завозился, одной рукой расстегивая пряжки на груди. Вывернулся, сбросил с себя кистени и карабин. Впервые в жизни все это показалось ему таким неподъемным.

Ника… Встав на колени, он тронул ее за плечо. Попутно обнаружил сразу две вещи – то, что они с Никой по-прежнему связаны, и то, что в левом боку что-то мешает.

Нащупал, не глядя, ручку ножа, схватил покрепче, выдернул.

Прокусил губу, когда пытался не закричать.

Шнур, который скреплял их с Никой руки, стал жестким от холода. Сначала Игни пытался развязать узел озябшими пальцами. Потом зубами. Потом пилил веревку перочинным ножом, извлеченным из собственного тела. Не сразу, но нашел угол, под которым лезвие стало глубже входить в задубевшую искусственную кожу. При этом он несколько раз поранил сам себя, когда лезвие соскальзывало. И резанул еще раз, когда шнурок наконец не выдержал.

Подхватив Нику на руки, он встал и сделал шаг вперед.

Город. Они будут жить.

Еще один шаг. Рот наполнился кровью. Отвернулся, сплюнул в снег через плечо.

Город. Каким бы ты ни был…

Еще шаг. В живот словно раскаленный прут всадили. Согнулся пополам. Нике неудобно. Заставил себя выпрямиться.

Она любит тебя. А я…

Еще. Вот же хрень. Невидимые крючья вгрызаются во внутренности. Сейчас начнут медленно выдирать их наружу.

Стиснул зубы и постарался неглубоко дышать, чтобы не выпустить рвущуюся изнутри часть себя. Понял: если это случится – ему конец.

Я сделал все, что смог. И даже больше."

"Споткнулся, едва устоял. Ступени.