Двоедушник

Если не встать, то хотя бы сесть…

Она попыталась опереться ладонями о землю, но смогла пошевелить только одной рукой. Вторая оказалась привязана к руке Игни.

Он лежал рядом, на боку, лицом к ней. Прямо под ним, на уровне груди, на идеально ровной снежной глади исходила паром небольшая алая проталина.

Колька сидел неподалеку, свесив голову и поджав под себя ноги. Его голова, плечи и спина побелели от снега.

– Давно я так? – прохрипела Ника.

Мальчишка вскинул голову. Снежная шапка съехала с его макушки и одним комком плюхнулась вниз.

– Всю ночь и еще чуть-чуть.

Прилично…

– А Игни?"

"– Почти столько же. Догнал тебя, привязал, как раньше. Сначала просто сидел, а потом тоже свалился. Ты его моим ножом ранила. И я остался один.

– Я… Ранила… Ничего не помню… Поди сюда. – Ника протянула свободную руку, и он юркнул к ней под локоть. Повозился, устроился поудобней. – Почему ты не ушел? Мы ведь почти в городе.

– Тебя ждал.

– Ты не пойдешь без меня, а я… – Ника немного сдвинулась, чтобы быть ближе к Игни. – А я не пойду без него. Пускай хотя бы кто-то выживет. Давай это будешь ты.

– Я тебя не брошу, – насупился Колька, и она слегка прижала к себе его худенькое тельце.

– Тогда я обижусь, – сказала Ника нежно. – А когда усну, буду видеть тяжелые сны. Я ведь так и не узнаю, вернулся ты в город или нет. Зато если ты уйдешь сейчас, мне приснится площадь. Как ты стоишь на остановке, живой и невредимый. Как садишься в маршрутку…

– У меня на маршрутку денег нет, – заметил Колька. – Я на трамвае.

– А на трамвай?

– Вот. – Он вытащил из кармана и гордо продемонстрировал сложенный вдвое ученический проездной.

– Хорошо. – Ника улыбнулась и закрыла глаза. – Значит, трамвай. Это недалеко. Нужно только пройти по улице Костина… – Говорила она неспешно, словно пела колыбельную. И сама мысленно шла знакомым маршрутом. Из-под наполовину опущенных век вглядывалась в каждый дом, в каждое дерево. Вспоминала каждую трещинку в асфальте. – Банк. Новостройки. А дальше – несколько деревянных двухэтажек с тусклыми окнами, с налетом разрухи… За ними рынок. Мы с мамой несколько раз покупали там мясо и овощи. Хороший… Тебе нужно перейти через дорогу. Прямо напротив телецентра…

Колька сидел не шелохнувшись, а когда она замолчала, сдавленно спросил:

– Так я пойду? Мамка, наверное, плачет.

– Иди. Иди-иди. Еще увидимся.

Ника смотрела, как мальчишка убегает в сторону памятника. А губы шептали: «По Костина. Мимо банка и новостроек. Мимо банка… и новостроек…»

В конце концов она совсем потеряла его из виду. И осталась с Игни.

– Ты тоже должен выжить, – сказала она строго. – Иначе зачем я умирала?

Он лежал на снегу без куртки, в одной черной футболке. Слева, почти под сердцем, торчала красная пластмассовая рукоятка дешевого ножа.