Двое среди руин

Даже само слово мало подходило к определению того, что до сих пор стояло перед глазами и, как ни бредово это звучит — перед носом. Да, я чуял запах существ, осязая их так же сильно, как и убийственный газ, насквозь пропитавший нас и нашу одежду тухлятиной из смеси сгнивших яиц, рыбы и водорослей. И я знал природу этого запаха. Так пахли звери. Хищные звери… Я и сам оказался в облике зверя… В памяти зверя. В сущности зверя. И… я тоже был зверем! Но, в отличие от них, я абсолютно точно знал, кто они! Люди… Бывшие ими до Катастрофы, и самым жутким образом ставшие иными…

Звери, умеющие говорить. Спасшие меня и нас всех, от полного отравления и смерти. Спасшие своим, почти реальным, присутствием. Настолько реальным, что я запомнил все непонятные слова и звуки, а также все то, что смог увидеть, на несколько секунд оказавшись в шкуре вожака…

Глава 13

Землетрясение

Первый толчок мы почти не почувствовали. Лишь слегка вздрогнули блики огня на стенах, скупо отражаемые от почти прогоревших дров в очаге. Угар приподнял голову и навострил уши. Мы еще не спали, но уже лежали каждый в своей постели, разговаривая о чем-то несущественном. Вслед за Угаром и я приподнялся на локте: волна необъяснимой тревоги пронзила все мое существо… Полог, сшитый из двух одеял, служивший ширмой, отделявший ложе девушки от остальной комнаты, вдруг сильно колыхнулся, словно его приподняло ветром — чего в подвале просто не могло быть… Ната, поднявшись на колени, испуганно сложила руки на груди. Она устремила свой взгляд наверх и, с дрожью в голосе, произнесла:

— По… потолок! Дар, там трещина!

Я вскочил. Поднимая глаза к потолку, куда указывала Ната, успел подумать про «тревожный» мешок, по заведенному мной обычаю, висевший у выхода. Он всегда был наполнен всем необходимым. Но добежать до него я не успел…

Нас так тряхануло, что и я, и Ната буквально взлетели к потолку. У меня искры посыпались из глаз — я врезался головой в балку. Нате повезло чуть больше: она, как кошка, приземлилась на ноги, но сразу упала — пол под нами качался, словно живой… Следующий удар кинул нас в объятия друг другу — и хорошо, что слетевшая перед тем постель Наты упала раньше, чем мы, столкнувшись, покатились по бетону куда-то в угол. Мы снова поднялись и опять упали — устоять на ногах стало решительно невозможно. Поднялась пыль, все валилось со стеллажей вниз, летели осколки камней и стекла. Многие коробки развалились, и их содержимое покатилось по полу. Впечатление было, что и пол, и потолок стали жить самостоятельной жизнью, они двигались, приводя нас в ужас жутким шевелением… Я рывком приподнялся, и, ухватившись за вбитый в стену крюк, попытался удержаться на ногах. Над головой послышался скрежет, и я сделал такой прыжок, за который не стыдно даже перед тигром.