Двое. После

Антон разворачивается ко мне, а потом вдруг неожиданно обхватывает ладонью мою шею и, притянув, целует в губы.

— Соскучился.

Я немею. Не отталкиваю, но и на поцелуй не отвечаю. Разве я могу? Я собираюсь с ним расстаться, а в каких-то десятках метров от нас находится Булат.

Я мягко упираюсь ладонью Антону в грудь, отстраняюсь. В глаза ему смотреть не могу — стыдно. Впервые в жизни я осознанно сделаю человеку больно.

— О чем ты хотела поговорить? — кажется, Антон почувствовал мою отстраненность, потому его тон становится настороженным.

Я силюсь оторвать взгляд от вышитого логотипа на его джемпере. Антон надевает бумажный колпак на голову Банди. Тот его стряхивает, и он со смехом пытается снова.

Его голубые глаза в освещении салонных диодов кажутся почти прозрачными. Они как чистые озера, в которые хочется смотреться, но совсем нет желания утонуть.

— Нам нужно расстаться.

Даже странно, что его лицо не меняется. Даже странно, что не прогремел гром, и я все еще дышу.

— Так будет лучше. Я не хорошая девушка для тебя. Тебе нужна более подходящая. Не такая как я.

Не такая как я, без остатка отдавшая себя другому полтора года назад, и так и себя и не вернувшая. Мне нечего отдавать — я должна была это знать. Булат все у меня забрал.

Антон молчит, растерянно хлопает ресницами, и наконец, выдавливает:

— Почему?

Мне хочется взмолиться, чтобы он не спрашивал, не задавал вопросов. Не потому что не имеет права знать — имеет. Просто я не могу сказать ему правду и совсем не умею врать."

"— Потому что я не могу быть с тобой настолько, насколько ты со мной. Ты для меня очень важный человек, но для отношений нужно больше. И я тебя люблю всей душой… но…

— У тебя есть кто-то еще помимо меня? — глухо перебивает меня Антон.

Всегда был. Просто я старалась об этом не думать.

Я отвожу глаза и мотаю головой. Вру. Неважно, какое будущее ждет меня с Булатом — его призрак всегда стоял между нами.

— Тай. Это из-за покера и дури, да? Ты решила, что не хочешь иметь с этим дело?

Я невольно вскидываю глаза и быстро кручу головой, чтобы осечь подобные мысли. Антон не должен винить себя. Это все я, только я.

— Просто поверь мне, пожалуйста, — я почти умоляю. — Дело совершенно не в тебе. Ты добрый, веселый, заботливый, умный… С тобой любая девушка будет счастлива. И не думай, что я это говорю, чтобы подсластить пилюлю. Я правда так считаю. Когда ты стал за мной ухаживать, я долго не могла понять, что ты во мне нашел… я была угрюмой и скучной, вечно в себе… А ты такой красивый, общительный… необыкновенный…

Эти слова идут от самой души, но будто имеют обратный эффект — лицо Антона мучительно дергается.