Двое. После

Я больше не та, что полтора года назад: я лучше, сильнее, опытнее.

Булат обходит меня — я чувствую это по легкому дуновению, коснувшемуся кожи — и прислоняется к столу. Смотрит мне в глаза с намерением пригвоздить к полу, зафиксировать. В зале он смотрел на меня по-другому. Там я готова была воспламениться, сейчас же мне неуютно и нервно.

— Ты хотел поговорить.

Булат не меняется в лице, даже на долю секунды не отводит взгляд.

— После нашей последней встречи есть основания полагать, что твоя жизнь свернула не туда. Хочу выяснить, так ли это."

"Меня словно с размаху ударили по лицу. Воздух отказывается поступать в легкие, щеки горят. Он видел, он понял. Теперь Булат считает, что я наркоманка.

Я разглядываю стрелки на его брюках и не могу перестать моргать. Иногда перед сном я позволяла себе представлять нашу идеальную встречу: Булат спрашивает, как у меня дела, а я отвечаю, что только что вернулась из Италии, усиленно готовлюсь к сдаче диплома, а параллельно занимаюсь поиском подходящего помещения для своего будущего турагентства. Булат не рассыпается в похвалах, но по его потеплевшему взгляду и улыбке на кончиках губ, я знаю, что он мной гордится. Для меня это было важно — чтобы он мной гордился. Полтора года я потратила на то, чтобы вытащить себя из обломков «До» и построить «После», за которое было бы не стыдно, а в итоге он смотрит на меня так… С разочарованием.

— Таисия, — звучит с нажимом, почти гневно.

Что мне ему сказать? Лгать, что ошибся? Он не ошибся. Оправдываться, обвиняя во всем Антона? Я так не могу.

Я заставляю себя вновь посмотреть Булату в глаза. Это была случайность. Я ни в чем не виновата.

— Спасибо тебе за беспокойство, но ведь… — я сглатываю, запинаюсь. Еще никогда не разговаривала с ним так, и, наверное, не заговорила, если бы он не загнал меня в угол. — Тебя больше нет в моей жизни, а меня нет в твоей. Вряд ли я должна перед тобой отчитываться.

Эти слова выдраны из горла с кровью. Те тонкие нити, которые по слабовольной случайности оказались целы, сейчас натянуты и трещат. Он все еще беспокоится обо мне, а я так ему отвечаю.

Оторвавшись от стола, Булат поднимается. В его позе угадывается безмолвный гнев.

— Когда я сказал, что оплачу твою учебу, подразумевалось, что деньги пойдут на образование человека, который хочет изменить свою жизнь к лучшему и умеет идти к поставленной цели. Именно такой ты мне казалась до прошлой недели. Я спрошу тебя только один раз, Таисия, и надеюсь на честный ответ, — его голос давит, нажимает:  — Ты употребляешь наркотики? Потому что если это так, то в твоей жизни я больше принимать участие не собираюсь. С этой грязью дел не имею.

Я обнимаю себя руками, прячу глаза, чтобы он не видел набегающие слезы. Только он умеет делать мне так больно.