Двое. После

Лежал дома несколько месяцев, а маме пришлось работать одной, ухаживать за ним и содержать. Об это я узнала от Кристины — она написала мне в инстаграме. Так обидно за маму стало, что отчима я еще сильнее возненавидела. Тогда и решила, что, несмотря ни на что, буду с мамой общаться. Приехать в Череповец, правда, заставить себя не смогла — отправила денег, и дала слово регулярно звонить домой и узнавать, как дела. Обида на маму прошла сама собой, потому что я ее поняла. Просто она любит отчима больше, чем себя и больше меня, и ничего с этим не может поделать. Так бывает, я-то точно знаю. Сама готова была на коленях перед Булатом ползать, лишь бы он меня рядом с собой оставил. Думала, жизнь кончится без него.

— Как дела у тебя, мам? Чувствуешь себя нормально?

— Более менее. Спина болит. В сад в выходные ездили с Вадимом, напахались как тузики. — В ее голосе звучит незавуалированный укор: — Помочь-то некому.

Я снова выглядываю за дверь. Возле стеклянного входа останавливается черная Ауди с логотипом «Жемчужных холмов». Это означает, что прибыли новые постояльцы и у меня есть максимум минута, чтобы договорить.

— Наверное, яблок в саду много, да?

Про яблоки мне совершенно неинтересно, как и про картошку с огурцами. Просто мама любит рассказывать про сад, а я хочу сделать видимость, что нас что-то связывает.

— Какие яблоки сейчас, Таисия, — звучит нетерпеливый вздох. — Рано. — И тут же чуть громче: — Девушка! Где у вас тут помидоры по акции? Туда я уже ходила... Там без скидки.

Из вестибюля доносится звук разъезжающихся дверей, означающий, что мне пора прощаться.

— Мам, мне нужно идти.

— Давай. Мне тоже надо ускориться. На минуту опоздаю — Валентина хай поднимет. У тебя как, нормально все?

— Да, у меня все хорошо.

— Ну и отлично. Тетю Галю, кстати, не забудь поздравить. В субботу у нее юбилей.

Я вешаю трубку и, натянув на лицо рабочую улыбку, выхожу на ресепшен. Как раз во время: клиенты, седеющий мужчина и невысокая худая женщина, достают из сумки паспорта.

После их оформления я не сразу могу вернуться к работе и, замерев, разглядываю коньячную поверхность стойки. Обычно так бывает после разговора с мамой. Вроде мы теперь нормально общаемся, но на душе каждый раз остается странный осадок: прохладный, неуютный. Требуется немного времени, чтобы отряхнуться."

"Отвлекает меня проходящая по вестибюлю фигура, а вернее то, что эта фигура кажется мне знакомой. Густая шапка темных волос, франтоватые брюки и толстовка с принтом мирового дизайнера. От панических воспоминаний по позвоночнику скребет озноб: Фидель идет на меня, расстегивает рубашку, плотоядно улыбается, отпускает пошлые комплименты… Валит меня на кровать.

Хочется спрятаться за стойку, свернуться в комок, уползти, раствориться.