Двое

Ладонь Булата обхватывают мою грудь, грубо сжимает. Он толкается в меня в последний раз и застывает.

Я пытаюсь облизать пересохшие губы, но язык будто онемел; удары сердца глухой вибрацией отражаются в ребрах. Булат приподнимает мои бедра, коротким быстрым движением выходит из меня, заставляя зажмуриться и закусить губу.

Я перекатываюсь на простыни, машинально подтягиваю одеяло к груди и смотрю, как он встает.

Булат совсем не стесняется своей наготы: неспешно подходит к комоду, берет телефон и смотрит в экран. У него рельефные крепкие ягодицы, широкую спину пересекает объемная татуировка с иностранными надписями. На икрах у него тоже татуировки.

— Сколько сейчас времени? — спрашиваю просто для того, чтобы не молчать.

— Шесть, — отвечает он, не оборачиваясь. — Можешь спать дальше.

— Откуда у тебя столько татуировок?

— У меня был тату-салон."

"Несколько раз стукнув в пальцем по экрану, он возвращает телефон на комод и выходит из спальни. В течение нескольких секунд я разглядываю дверь, после чего опускаю взгляд себе на грудь: сосок потемнел, на коже все еще видны его отпечатки. Трогаю себя между ног и оглядываю пальцы. Бледное розовое пятно. Крови почти нет.

Я зарываюсь в одеяло и закрываю глаза, уговаривая себя уснуть, чтобы отсрочить необходимость выгрызать себе путь к выживанию. Сон, по-крайней мере, сотрет ожившую боль в промежности.

В забытье мне удается провалиться спустя несколько минут. Мне снится мама. Она ставит на стол пироги, я тянусь их взять, и она прикрикивает на меня за то, что не помыла руки. Я иду в туалет по нашему узкому коридору, дергаю дверь, но она оказывается закрытой. Тяну сильнее и сильнее, но она никак не желает подаваться.

— Таисия. Просыпайся.

Я открываю глаза и моментально жмурюсь от яркого света, бьющего сквозь распахнутые портьеры. Надо мной стоит Булат, одетый в идеально отглаженную серую рубашки и темные брюки.

— Мне нужно уехать. Как вернусь — решу, что с тобой делать.

До меня не сразу доходит смысл этих слов, но когда это случается, я никак не могу решить, что чувствую по этому поводу. С одной стороны, мне не нужно сию же минуту влезать в ненавистные туфли и несвежее платье, и срочно придумывать новый план, как выжить, а с другой стороны, в моем будущем по-прежнему нет никакой определенности. Булат использовал меня как надувную куклу уже два раза, а у меня все еще нет никаких гарантий, что после этого он не вышвырнет меня на улицу.

Поборов порыв потребовать у него ясности прямо сейчас, я обхватываю колени руками и киваю.

— А ты не боишься, что я у тебя что-нибудь украду и сбегу? — спрашиваю его удаляющуюся спину и моментально об этом жалею. Идиотский мой язык. Сейчас он может передумать и сказать, чтобы я убиралась из квартиры.