Ключ от незапертой двери

Не веря своим глазам, она все смотрела и смотрела на эту монету, не в силах сдержать удивления. У бабушки Маруси была точно такая же. Рубль 1727 года, Петр Второй на аверсе, три короны на его груди. Вернее, когда Вася была маленькая, монет было десять. И именно это оставшееся от деда богатство и позволило маме и бабушке купить по однокомнатной квартире себе и Василисе. Каждая монета стоила четыреста тысяч рублей. Одну бабушка оставила на память о муже, категорически отказавшись продавать. Но и девяти хватило на две маленькие, но уютные квартирки, а также на простенький ремонт и нехитрую мебель.

Было это семь лет назад, когда Василиса оканчивала институт и должна была освободить студенческое общежитие. Последнюю монету бабушка берегла как зеницу ока. Завернутая в вату и упакованная в жестяную коробочку из-под индийского чая, она лежала в старом дедушкином фибровом чемодане, с которым он приехал в Константиновское. Там же хранилась фарфоровая кружка с голубыми незабудками, красный шелковый платок в крупный белый горох и старая фотография неизвестной Васе женщины, о которой бабушка говорила как-то уклончиво и поджав губы.

Переехав в город, бабушка привезла старый чемодан с собой. Вася голову могла отдать на отсечение, что, когда она в последний раз была у мамы, чемодан лежал на шкафу в прихожей. Их монета, непонятно называемая бабушкой «наследием Багратиона», была в целости и сохранности, но сейчас на Васиной ладони лежала точно такая же.

* * *Как причудлива память!

Один только взгляд, брошенный на выцветшую фотографию, где бабушка ведет тебя, сердитую и насупленную, из «Детского мира», – и вот уже ты физически ощущаешь детское свое горькое разочарование от того, что купили тебе не вожделенную немецкую красавицу-куклу, а всего лишь бежевого плюшевого медведя.

Мало того, ты начинаешь чувствовать тот особенный, ни с чем не сравнимый запах, который стоял в этом волшебном магазине, куда ты в свои пять лет входила, затаив дыхание."

"Ты гладишь старую фотографию, и под пальцами твоими не чуть скользкий глянец снимка, а толстый, немного колючий драп бабушкиного пальто, за которое ты доверчиво держишься в автобусе.

А в другой руке у тебя пакет с медведем, и, несмотря на то что еще пять минут назад ты была совсем не рада покупке, ты уже представляешь, как дома нетерпеливо сорвешь с пакета ленточку и посадишь медведя на диван, и он будет твой, только твой, и вечером он ляжет с тобой спать, и ты всю ночь будешь прижиматься к его теплому плюшевому боку.

Ты помнишь, как жарко тебе было в толстой черной искусственной шубе шагать от остановки в предвкушении более близкого знакомства со своим медведем.